Воскресенье, 23 Апрель 2017

Часть 4. Теплое слово о братьях меньших.

Опубликовано в Капитан 1 ранга Романовский Валерий Федорович "Белая Кость" Четверг, 24 Май 2012 12:42
Оцените материал
(1 Голосовать)

Баклан, он и есть-баклан!

Утреннее построение на подъем флага заканчивалось серьезным разносом.

Командир подводной лодки капитан 3 ранга Василий Воробьев, прозванный в народе просто Воробьем, с утра негодовал от увиденного утром беспорядка на 31-ом пирсе, где стоял в дежурстве его корабль.

На «орехи» досталось всем, но больше всего – дежурному по кораблю и боцману.

Практически за ночь огромная стая бакланов и чаек, оккупировав пирс, причал и кормовую надстройку подводной лодки, откровенно нагло и жидко умудрилась их загадить.

Поначалу, в темноте, белое птичье дерьмо в глаза практически не бросалось. Но вот полностью рассвело, и все заскучали. Натюрморт получился красочный!

Загажено было все, совершенно конкретно! Словом, черно-белое кино!

Люди, ответственные за бакланьи «шутки», получили командирский разнос тут же на пирсе, прямо перед молчаливо сидящей стаей.

Воробей орал, как подорванный, обильно брызгая на всех слюной. Иногда, энергично жестикулируя, тыкал пальцем то в боцмана, то в дежурного по кораблю, то в молчаливо наблюдающую этот цирк птичью массу. Его голос, в явном желании переорать стихию, периодически срывался на фальцет. Ветер безжалостно уносил в никуда и «прелесть» слов, и изысканную яркость выражений. От этого живость воспитательного процесса резко теряла свои показательность и смысл.

Казалось, что происходящее птиц нисколько не пугало. За свою маленькую бакланью жизнь они слыхивали от людей и не такое. Пернатые не улетали. Тихо сидели, мечтая о чем-то своем — птичьем, соблюдая стадность и молчаливую солидарность со страдающими из-за них «начальниками».

Не меняя поз, они по-прежнему плотно кучковались на причале. Большими хищными клювами рассекали порывы северо-западного ветра. Перья на их грязных телах трепетали в струях набегающих воздушных потоков. Птицы «штормовали», пережидая непогоду. Мелко топчась на месте, они дружно месили помет перепонками когтистых лап, непроизвольно прикрывая своими крупными, разъевшимися тушами разведенный на пирсе срач.

Перед лицом непогоды эти «гордые» птицы явно предпочитали полетам над штормовым морем обильную трапезу на ближайших помойках с посиделками на пирсах, причалах и корпусах стоящих в базе кораблей.

Словом, как в классике: «чайка ходит по песку – моряку сулит тоску!». Впрочем, и они по-своему, по-бакланьи, тосковали.

На корабле продолжалось плановое «проворачивание оружия и технических средств», когда «командирская железа» капитана З ранга Воробьева, возмущенная наглым поведением птиц, окончательно выработала решение, показавшееся ему самым правильным и удачным для данной ситуации.

Собрав охотничье ружье, которое Воробей хранил в лодочной каюте, он выполз на пирс и, зарядив его прямо на сходне, неспешно двинулся по пирсу к непуганной птичьей массе.

Те, кто наблюдал сцену предстоящей «кары», от удивления приоткрыли рты и с интересом фиксировали события.

Стая довольно близко подпустила незадачливого «мстителя». Метров за пять до опасности передний край пернатых лениво зашевелился и стал медленно, нехотя, практически поштучно, подниматься в воздух.

В какой-то миг беспокойство вдруг проявили все сидящие на пирсе бакланы. Явно без желания оторвав свои задницы, птицы с какой-то «заторможенной» резвостью, все вдруг замахали крыльями на взлет и поднялись над пирсом.

Они не улетали. У них и в «мыслях» такого не было. Описывая «круг почета», они, по-видимому, намеревались вернуться на старые, вполне уже засиженные места. Баклан — птица хоть и крупная, хищная, но сильно страдающая… недержанием.

Лучше бы Воробей этого всего не делал! Но было уже поздно. Колесо событий завертелось. Как говорят бывалые, «процесс уже пошел качественно». Внезапно прозвучавшие почти одновременно два выстрела в никуда заставили всю стаю, как-то вдруг, почти синхронно, вздрогнуть и… жидко опорожниться. С шумным испугом, как-то встревожено-глумливо загоготав, бакланы секунд пятнадцать совершенно бесконтрольно и кощунственно гадили на командира, на зазевавшегося верхнего вахтенного и на округу вообще.

Создавалось ощущение, что прошел крупный, недолгий и совершенно безобидный теплый летний дождик. Прослушивался даже шелест «капель».

Успев выкрикнуть удивленное «У… ё…!?», Воробей сделал попытку прикрыть локтем лицо. При этом четко ощутил дробь прямых попаданий совсем недавно пошитой фуражкой и кителем. «Бомбометание» велось с завидной точностью. Синий флотский китель командира был фактически «изрешечен», ну а фуражку можно было просто сразу выбрасывать.

Кастроголосо завопив на и без того совершенно обалдевшую стаю птиц отборным, но, увы, совершенно бесполезным матом, с ног до головы обделанный и смертельно обозленный командир, гневно сопя, спустился в ЦП. Подчиненные встретили его молчаливым сочувствием. В атмосфере центрального поста плотно зависло ощущение необъяснимого траура. Не было ни одной гримасы, похожей даже на злорадство.

Ведь фактически досталось всем. Теперь предстояло муторное мытье и чистка от ядовитого бакланьего дерьма и корпуса лодки, и пирса, и, конечно же, командира.

Случай произошел сенсационный. «Капитанская месть» оказалась не только бесполезна и совершенно бессмысленна, но, по большому счету, бестолкова.

Это-то и портило настроение самолюбивому командиру. Правда, в длительную меланхолию он впадать не собирался. Это было не в его характере. Но от непосредственного общения с бакланами он был застрахован на долгие годы вперед.

Личный состав бригады от души посмеялся по факту происшедшего. Ведь шила, как известно, в мешке не утаишь!

 

21 апреля 2004 г.

Прочитано 2916 раз
Другие материалы в этой категории: « Отдых в Ялте Презент »

Пользователь