Вторник, 17 октября 2017

Отдых в Ялте

Опубликовано в Капитан 1 ранга Романовский Валерий Федорович "Белая Кость" Четверг, 24 мая 2012 12:41
Оцените материал
(1 Голосовать)

Сентябрь, Ялта! - В кои-то веки повезло! Отпуск! Теплое море, вино, фрукты, солнце, друзья, загорелые девушки, санаторный отдых наконец, - а водки в магазинах и нет! В стране в очередной раз объявлена война пьянству. Вином в магазинах, конечно, торгуют, но водки в свободной продаже нет. А когда появляется, ее отпускают по талонам. Регламентировано и время продажи. В общем, тоска зеленая для выпивающего люда. Постановление Горбачева в Советской армии и Военно-морскомфлоте развязало и без того свободные руки политрабочих - совсем свихнулись борзые.

И в это судьбоносное время капитан 2 ранга Ростовский отправился в отпуск по путевке на юг. Оказалось, что механик с соседней ПЛ капитан-лейтенант Владислав Дегтяренко тоже по путевке едет в тот же санаторий. Летели в Ялту одним самолетом и прибыли в санаторий затемно. Сдали документы и молоденькая сестра-хозяйка объяснила, что на первую ночь их поселят в «аквариуме» - свободной палате для вновь прибывших. А уж завтра определят в номер основного гостиничного корпуса.

С ужином естественно пролетели. Хорошо, что бывалые офицеры, предвидя такую ситуацию, еще в аэропорту в буфете прикупили бутербродов и плавленых сырков.

«Аквариум» оказался просторным помещением на крыше одного из корпусов, мест примерно на 20. Стояли чисто застеленные койки. Выбрав кровати, прилегли, не раздеваясь, чтобы молча «переварить» пережитое за день. Хоть и устали с дороги, но сон не шел. Лежали молча минут 15, прислушиваясь к шуму моря и отдаленной музыке. Куда-либо путешествовать было просто лень.

- Может, перекусим, что бог послал?  - предложил Влад.

- Пожалуй, стоит, согласился Ростовский. А то уже кишка с кишкой разговаривать начали. Не успели они извлечь содержимое сумок, как раздался стук в дверь, и их ряды пополнил очередной «счастливец» из вновь прибывших. Им оказался молодой мужчина лет 35 в плаще и шляпе. Роста среднего. Плотного телосложения, с круглым румяным лицом, напомнившим  спелую и крепкую осеннюю репу.

«Репа» поздоровалась и представилась – «Капитан Борщев Виктор, дальняя бомбардировочная авиация!»

Здоровенный спортивный баул, находившийся у него в руках – приземлился, издав подозрительно знакомый звон. Капитан, пожав руки, опустился на свободную кровать. Прошла минута- другая «репа  в шляпе»  осмотрелась и изрекла, немного   шепелявя: «Знакомиться, так знакомиться!» – после чего решительным движением подвинула к себе сумку, весело брякнувшей содержимым.

Расстегнутая молния явила окружающим содержимое - 30 бутылок «портвейна №12». При этом лицо капитана излучало улыбку и он торжественно изрек: «Силу воли, бодрость духа - поднимает бормотуха!»

Продолжая улыбаться, как говорят в армии, на ширину приклада, он извлек бутылку, по всей видимости, любимого пойла.

По отсутствию в бауле других, сопутствующих отдыху вещей, с уверенностью можно было сказать, что «авиация» спланировала отдохнуть  КАПИТАЛЬНО. Причем была  готова начать отдых прямо здесь и сейчас!

- Ну, у вас в «тяжелой кавалерии» это может и так, но у нас на подводном флоте к вину более трепетное отношение, - внимательно разглядывая этикетку, тихо сказал Ростовский.

- Это как!? - меняясь в лице и покрываясь детским румянцем спросил авиатор.

- Ну, как? Как принято во всем цивилизованном мире. Красное вино - к мясу, белое – к рыбе. Ну, а это, наверное, к плавленому сырку. Так что Владислав, доставай нашу закусь, она пришлась кстати! - Примирительно улыбаясь, скомандовал Ростовский.

Как в последствии оказалось, капитан Борщев действительно любил и предпочитал портвейны, ценил их «достоинства», был холост и при случае, баловал себя этим незатейливым «нектаром».

Весь период отдыха, каждое утро, как на работу, он ходил с соседний магазин-кафе к грузину Гиви, где его всегда с почтением принимали.

На пляже он практически не появлялся. Однако был замечен на волейбольной площадке. Играл он, на удивление, хорошо, став негласным капитаном команды отдыхающих на все 24 дня. И команда, собранная им, играла всегда неплохо, исключительно на портвейн и, практически всегда выигрывала у команд соседних санаториев и домов отдыха. А, если и проигрывали, то проигрыш  также отмечали вместе с победителями в кафе-шалмане у Гиви.

На следующее утро, после завтрака, наших героев, наконец, разместили по номерам гостиницы, и начался долгожданный отдых. На обеде Ростовского ждал приятный сюрприз. За столиком, куда их с Владом Дегтяренко окончательно определили, сидел его лейтенантский приятель Гоша Деревянкин. С ним Ростовский когда-то начинал службу в Лиепае. Впоследствии служба их разлучила. С годами оба стали командирами дизельных подводных лодок, но Ростовский на Балтике, а Гоша - на Севере - в Полярном.

Встрече оба были искренне рады! До ужина провалялись на пляже. Воспоминания шли сплошной чередой. А вспомнить было что! После ужина Рома Ростовский предложил:

- Слушай   Гоша, а не выпить ли нам всем по случаю встречи водочки?

- Можно, а есть?

- Нету, но в магазин сходим.

- Рома здесь с водкой напряженка.

- Кстати, Гоша, мне тут один абориген сказал, что если будет нужна водка, ее можно приобрести у грузина Гиви в кафе-шалмане у базарчика. Похоже,  это время настало! Винища -  пей, не хочу, а вот водка-дефицит. Если бы не самолетом летел, обязательно пару бы бутылок «шила» с собой взял.

- Ладно, не вибрируй, прорвемся. Раз знаешь где, то веди, разберемся, - сказал Гоша.

Шалман нашли быстро. За стойкой стаял не очень выбритый грузин, который с появлением новых клиентов сходу задал традиционный для заведения вопрос:

- Что пить будэтэ маладые луды?

Оценив взглядом питейные возможности заведения Ростовский негромко спросил:

- А водка у вас есть?

- Канэчна. У Гиви все ест!

Запустив под прилавок маленькую волосатую руку, он ловким движением извлек оттуда  бутылку «Сибирской». Он улыбался всей крупнозубой пастью так, будто хотел сказать: зубы, как репутация заведения должны быть безупречны. А зубы у него действительно были отличные.

- Вот харошая водка, - сказал Гиви, ставя бутылку на прилавок.

- И почем?

- Слюшай дарагой всэво 30 рублэй.

- Сколько, сколько!? 30 рублей? Это же в пять раз дороже ее настоящей цены, недоуменно сказал Гоша.

И тут Гиви произнес сакраментальную фразу:

- Слюшай дарагой, хочеш - бэри, а хочеш - нэ бэри.

- Ну что, Гоша возьмем!?

- Ну, давай не очень решительно ответил Гоша и стал копаться в карманах.

- Не ройся, не ройся, беру я, - сказал Ростовский и вытащил бумажник.

Грузин оживился. Резво обтер бутылку тряпкой, достал лист бумаги и, ловко закатав в него покупку, поставил ее на прилавок. Стоял, протирал стакан. Ожидал деньги. Улыбка не исчезала с его хитрого лица. Казалось, оно стало еще шире. Глаза просто лучились удовольствием. Чувствовалось, что этот с позволения сказать «бизнес» ему нравился. Знал, кого обирает - военных. «ЭТИ  - возьмут точно!» - Думал про себя опытный психолог-душевед Ростовский и был недалек от истины. Роман не спеша отсчитал шесть рублей и, бросив их на прилавок, забрал бутылку и, направившись на выход, бросил походя: - Пошли Георгий.

На секунду повисло молчание. Выражение лица Гиви в целом не изменилось. Просто в глазах появилось недоумение.

- Э…э, дарагой, тридцать рублэй, не шесть!

Повернувшись в дверях, Ростовский не без кавказского акцента повторил слова Гиви:

_ Дорогой хочеш - бери, а хочеш - не бери.

- Вах, маладец!  - ударив в ладоши, воскликнул кацо, и его лицо расплылось в сочной радостной гримасе. Поняв, что оплошал, Гиви решил «сохранить лицо» перед приезжими и прикрыться всемирно известной кавказской щедростью.

- Маладэц, бэри, бэри   дарагой, умный и хитрый, как джигит! Вах!

Друзья, одержав неожиданную победу, уже двигались к гостинице, ощущая приятную тяжесть приобретения.

- Как-то не хорошо получилось, минут через пять заключил Гоша.

- Да ты что Гоша? Нашел кого жалеть! В природе человека, особенно торговца, всегда сокрыт тайный порок. И мы им воспользовались.

- Ну, все равно Рома ты даешь! Удивил, старик!

- Гоша сложные проблемы практически всегда имеют простые и, легкие для понимания, не правильные решения.

Знаешь, Рома, может ты и прав, но все равно как-то стыдно.

- Стыдно Гоша ни у того, у кого видно, а кому нечего показать. А мы его посадили в его собственные анализы, старик. А теперь я с большим удовольствием выпью водочки за нашу встречу.

 

Вскоре Гоша уехал. У него закончилась путевка. Так как Ростовский с Дегтяренко приехали в санаторий «географическими холостяками» им выделили 3-х местный номер. По местным понятиям он был со всеми удобствами. Но это их нисколько не смущало. Номер был на первом этаже и лоджия, выходящая в скверик у бассейна, обеспечивала проход в номер в любое время суток. На  ночь корпус закрывался, а у них был свободный вход в любом составе. Это удобство ими и друзьями было оценено соответствующим образом. Третьим жителем номера оказался мичман из Туапсе. Он служил на посту берегового наблюдения и при знакомстве назвался Даниловым Петром Петровичем. Он был лет 45-ти и с первых  минут знакомства разрешил звать себя Петровичем. Данилов был человеком своеобразным и по-своему интересным, и в отдых «балтийцев» внес определенную живую струю. Он регулярно ходил на процедуры и прогулки, пил «крепленое», иногда ездил на какие-то экскурсии, любил читать и по утрам, и поднявшись спозаранку, посидеть в гальюне - подумать за жизнь. И, как заметил Роман, перечитывать он любил то, что когда-то, по каким-то причинам не прочел в детстве. На момент знакомства, закончив «Руслана и Людмилу» он с интересом читал «Хозяйку медной горы».

Поначалу утренние мечтания в туалете лишних вопросов не вызывали, но пришло время, и вопрос был задан Владом:

- Петрович у тебя по утрам воспоминания накатывают, что ли ? Или ты канат высиживаешь?

Оказалось все гораздо банальнее и проще. Человек просто страдал запорами.

Как-то утром приспичило в туалет Ростовского. Подойдя к двери и убедившись, что тот занят, он тихо  осведомился через дверь: «Петрович ты надолго?»

В ответ раздалось громкое нечленораздельное сопение. Вспомнив про последнее читаемое мичманом произведение Пушкина, Роман сочувственно спросил через дверь словами автора: «Что Данила не выходит каменный цветок?»

Услышав это, Влад зашелся таким заразительным смехом, что вышедший вдруг Петрович густо покраснев, стал мыча оправдываться и за свои запоры, и за любовь к русской классике, напоминая в тот момент большого  и очень смущенного ребенка.

С тех пор и до отъезда его звали не иначе как Данила, на что он нисколько не обижался.

Вскоре окончился срок путевки и у него. Проводили его скромно, на дорожку выпив бутылку припасенного им болгарского «Рислинга». Посмотрев на этикетку, Ростовский наставительно сказал:

- Советую тебе, Данила, прислушаться. Как подводник советую! Если такое вино будешь пить хотя бы по стакану в день, то «каменный цветок» будет выходить быстро и безболезненно. И про запоры свои забудешь напрочь. И впредь никогда не путай «сухое» с портвейном. Это совершенно разные вещи. Запора от портвейна не бывает только у капитана Борщева. Сдается мне, что только он портвейном лечит все болезни физические и душевные.

Данила уехал, и вновь все «удобства» стали доступней.

Как-то загорая на пляже и наблюдая за прекрасной половиной человечества, Влад вслух пожалел, что всей  этой благодати не видит их флагманский механик Гейко.

- Уж Евгений Иванович бегал бы здесь с «дымящимся» на перевес!

- Да достойных ему противников здесь нет. Даже  резиновые  плавки не   нужно  одевать.

- Что за плавки? Для чего?

- Да в Европе говорят сейчас очень они в моде. Их надувать можно. В таких плавках нельзя утонуть и главное по пляжу пройтись не стыдно!

- Да, какие там плавки, его «хрящ любви» в мирное-то время заслуживает памятника, а в военное смело   можно  использовать, как «предмет безжалостного устрашения» с термоядерной боеголовкой. Смех воспоминаний еще долго витал над пляжем.

Отдых подходил к финишу, и уже понемногу тянуло домой к женам и к друзьям на службу.

 

27 декабря 2003 г

Прочитано 3432 раз

Пользователь