Воскресенье, 25 Июнь 2017

Подкол

Опубликовано в Капитан 1 ранга Романовский Валерий Федорович "Белая Кость" Четверг, 24 Май 2012 07:32
Оцените материал
(3 голосов)

Подплав утопал в обильной зелени сирени и каштанов…

Был обычный день недели, который, как всегда, начался с построения на подъем флага и проворачивания. С окончанием «проворота» экипажи снова выползали на пирсы, толпились в курилках, нежились на еще не особенно палящем солнце.

После ставшего уже традиционным перекура, людей разводили по плановым работам. День был погожий, к работе не располагал совершенно и все лениво «тянули лямку», коротая время до обеда. Кто-то грузил боезапас, кто-то продукты, кто-то менял батарею, а еще кто-то занимался покраской корпуса подводной лодки или пирса. Со стороны это общая суета напоминала большой муравейник и называлась повседневной деятельностью кораблей в базе.

Прибытие же на пирсы прямых начальников всегда вносило дополнительную суету в ряды подчиненных. Окрики жаждущих продемонстрировать служебное рвение мичманов и офицеров, руководящих работами, порой сменялись руганью, и недовольными криками начальства, делающего «вливание» нерадивым.

Всю эту картину с высоты верхней палубы плавказармы «Сайма» наблюдал лейтенант Ростовский, заступивший в свой первый наряд дежурным по ПКЗ. Пятипалубная плавказарма была аналогична той, что служила родным домом для курсантов 4-го и 5-го курсов училища, которое он только что окончил. Отличие было лишь в названии. Та именовалась «Вексой» и стояла у набережной Лейтенанта Шмидта, то есть прямо возле училища. Уюту и комфорту, царившему там, завидовали все курсанты. Вот и теперь, ощущая привычные, присущие всем ПКЗ этого проекта запахи пластика, линолеума, краски, лейтенант погрузился в приятные воспоминания о вчерашней курсантской юности…

Время неумолимо тянулось к обеду. Об этом лейтенанту напомнила прилетевшая на запах пищи огромная зеленая муха, которая с первых минут своего появления начала вести себя исключительно нагло. У Романа даже пару раз появлялось желание пристукнуть ее. Но представив, что кто-то увидит ловящего мух офицера, да еще «при исполнении», напрочь погасил мимолетный порыв. «Сама сдохнет, тварь»,  −  решил он про себя.

Внимание Ростовского привлек матрос, проходивший мимо по палубе с неприкуренной сигаретой в уголке рта. Принадлежность его к камбузному наряду не оставляла сомнений. Но сигарета, хотя и не прикуренная, и показное безразличие к молодому лейтенанту, даже дежурному, говорили, что служит он не первый год и успел обнаглеть не хуже, чем та зеленая муха. А этого Ростовский простить не мог.

− Товарищ матрос, стоять! − негромко скомандовал Роман.

Матрос остановился. Взгляд его выражал полнейшее недоумение.

− Почему курите в неположенном месте?

Матрос взял сигарету в пальцы, внимательно посмотрел на нее и с подкупающей улыбкой добродушно вымолвил с явным украинским говором:

− Вона ж нэ горыть, таварыщ лейтенант.

Взгляд при этом был такой плутоватый и деланно добродушный, что Ростовский оценил матроса по-своему: «Трезвый ум хохла, безошибочно подсказывает ему, что пора прикидываться дураком, и он мастерски это делает, значит хитрый, надеется выкрутиться».

Матрос не знал Ростовского и, похоже, видел его впервые. И тут последовал не менее коварный вопрос лейтенанта, напрочь выбивший «хитреца» из колеи:

− Товарищ матрос, а когда вы идете из кубрика в гальюн по малой нужде, вы свой «хрящ любви» тоже в кубрике достаете?

Улыбка хоть и не пропала с лица матроса, но по глазам было видно, что он весьма озадачен. Осознав происходящее, он быстрым, коротким движением сунул сигарету в карман робы и, значительно посерьезнев и подтянувшись, тихо произнес:

− Ясно, товарищ лейтенант. Разрешите идти?

В это время к плавказарме подошли и стали подниматься по трапу пятеро командиров подводных лодок. Ростовский, застыв у трапа, лихо поприветствовал прибывающих. Не обращая ни малейшего внимания на дежурного лейтенанта, командиры, продолжая обсуждать какую-то животрепещущую тему, прошли к внутреннему трапу и стали подниматься на палубу, где располагались каюты «люкс». Роман пока еще никого не знал пофамильно, но в том, что это были командиры, сомневаться не приходилось.

Минут через сорок на борт ПКЗ прибыл дежурный по дивизии капитан 3 ранга Шулика, по прозвищу Кактус. Это был командир ПЛ «С-187», а прозвище среди друзей-командиров он заработал за большой, круглый и лысый череп, покрытый легким белесым пушком.

Приняв от Ростовского доклад, он коротко спросил.

− Лейтенант, а кто-нибудь из командиров лодок на борт поднимался?

− Так точно, товарищ командир, поднимались и сейчас находятся в одной из кают «люкс», − ответил Роман, поймав себя на мысли, что совсем забыл предупредить дежурного по камбузу, а у того наверняка не все готово для снятия пробы.

Но прибывший дежурный по дивизии совершенно не спешил с «пробой». Обращаясь к Ростовскому, Кактус уточнил:

− Карандаш и бумага есть?

− Ручка есть, а бумаги нет, но я запомню, − доложил Роман, считая, что Кактус намерен выдать какие-то замечания по порядку.

− Лейтенант! На всю службу себе заруби! Лучше иметь тупой карандаш и клочок бумаги, чем острую память. Со временем ты это поймешь и оценишь. Записную книжку заведи незамедлительно! Мой тебе совет. А сейчас бери свою ручку, вот тебе лист бумаги, и слушай боевую задачу.

Выйдя на крыло «люксовской» палубы, он определил Ростовскому место нахождения и начал короткий инструктаж несколько ошарашенного Романа:

− Всех, кто будет выпрыгивать из иллюминаторов кают, переписать, а список − мне. Задача ясна?

Задача была предельно ясна, и он даже представил себе картину, как солидные люди покидают каюту через эти большие окна-иллюминаторы. Одно волновало молодого офицера, как он сможет переписать их, если не знает ни одной фамилии. Однако задать этот вопрос Роман постеснялся, резонно подумав: «Будь, что будет!»

Бравый Кактус тем временем уже вышел в коридор и, зычно крикнув в пространство команду «Смирно!», начал по-строевому чеканить шаг по гулкому железу коридорной палубы. Пройдя с десяток шагов, он остановился и хорошо поставленным командирским голосом доложил в пустоту коридора: «Товарищ адмирал! Во время моего дежурства происшествий не случилось! Дежурный по дивизии капитан 3 ранга Шулика!»

Доносившиеся до этого из каюты приглушенные голоса командиров резко смолкли. С минуту стояла тишина. Вдруг иллюминатор отдраили и из него горохом посыпались командиры. Мимо Ростовского они пробегали быстро, неуклюже пригибаясь, тщетно пытаясь не греметь каблуками. Следуя мимо Ростовского, каждый полушепотом пытался у него узнать, где же находится адмирал. Но лейтенант, пораженный всей этой картинкой, только молчал, стоя с разведенными руками и пожимая плечами.

Наверное, со стороны все это выглядело грандиозной хохмой, но Ростовскому еще долго было не до смеха.

Шутка была раскрыта командирами быстро, но реакция у отцов-командиров была в корне различной и не всегда адекватной. Кто-то с удовольствием посмеялся над своей минутной трусостью, а кто-то заимел на Кактуса такой зуб, что еще не один вечер на ПКЗ из его каюты доносились возмущенно-пьяные голоса «пострадавших».

Вывод Ростовского был прост: На флоте подкалывать нужно осторожно, с умом, а реагировать на подколы − с юмором и без зла. А без подколов на флоте не обойтись – подохнешь либо с тоски, либо от перенапряжения!

Прочитано 3946 раз

Пользователь