Понедельник, 24 Апрель 2017

6.3. Флот и спирт

Опубликовано в 6. Флотская жизнь Среда, 28 Апрель 2010 10:24
Оцените материал
(1 Голосовать)

1. БЕДА И СПИРТ

Был у нас в экипаже матрос по фамилии Беда. К сожалению, имени и отчества его я не помню. К нам он попал, когда его списали из экипажа пларк «К-59» за разгильдяйство. Он был машинист-  турбинист. До призыва на флот учился на философском факультете МГУ, откуда был отчислен с 3-его курса за пропуски занятий. Со дня нахождения в экипаже он создал массу проблем командованию. На первых же политзанятиях, которые проводил зам. командира по п/части капитан 2 ранга Бахлюстов  В. М., он задал несколько «провокационных» вопросов, тем самым поставив руководителя в крайне сложное положение. В то время в печати была организована дискуссия ЦК КПСС с Руководством ЦК компартии Китая. Никто из политработников никогда не высказывал своего личного мнения по этому вопросу. Они чётко придерживались рамок, определенных ЦК КПСС.

Матрос Беда, имеющий приличные знания трудов основоположников марксизма- ленинизма и их оппонентов, был «на голову выше» замполита. А когда замполит узнал, что матрос читал многих теоретиков в подлиннике, в том числе Канта, Фейербаха, знал работы Богданова, Мартова и Плеханова, разрешил ему не посещать политзанятия и политинформации.

В конце августа 1963 г. впервые на Камчатке атомная подводная лодка «К-122» пр.659 под командованием капитана 2 ранга Смирнова Владимира Викторовича с двумя  экипажами  вышла в море для отработки элементов задач БП.

Ночью вахтенный в реакторном отсеке на 3-ей палубе обнаружил воду. Была сыграна аварийная тревога. Сформированы 3 аварийных партии. Матрос Беда вошел в состав 1-ой партии. Надев гидрокомбинезоны, 1-ая партия вошла в аварийный реакторный отсек, где было по пояс воды с температурой около 60 гр С. Радиационная обстановка была неизвестна. В таких условиях начались аварийные работы.

Через 10-12 минут матрос Беда потерял сознание из-за теплового удара. Его перенесли в 6 - ой турбинный отсек, положили под вентилятор. Через несколько минут он пришел в сознание и снова добровольно пошел работать в аварийный отсек. Через 15 минут работы, получив новый тепловой удар, потерял сознание. Снова под вентилятор и снова в отсек. После третьего теплового удара ему запретили работать.

По возвращении в базу  матрос Беда и еще несколько человек были поощрены командованием краткосрочным отпуском с выездом на родину. Отпуск им должны были предоставить после окончания аварийных работ.

После аварии надо было вымыть весь отсек и для этого получили 900 кг этилового спирта - ректификата, т.к. он был дешевле бидистиллата. Через несколько дней на пл начались аварийные работы. Радиационная обстановка позволяла находиться в аварийном отсеке от 3 до 15 минут в сутки.

Те, кто работал на первых атомных реакторах, считали, что, выпив спирт, можно уменьшить влияние радиоактивного излучения на организм человека. Поэтому матросы, работающие в отсеке, пили спирт. Первым, кто «принял» больше всех, был матрос Беда. За это ему объявили десять суток простого ареста с содержанием на гарнизонной гауптвахте. Командование просто не знало, что делать с ним — отправить на «губу» или в отпуск. Так и не отпустили, но и не посадили.

Прошло несколько месяцев. Наступила зима. Всю почту кроме посылок и бандеролей, которые приходили матросам, можно было получить только в Петропавловске, но их по одному в город не отпускали. Когда собралась группа из 10 человек, старпом откомандировал с ними в город для получения посылок капитан-лейтенанта Черненко  В. К. До города по Авачинской губе 2 раза в неделю ходил буксир. На почте морского вокзала, получив посылки, они ожидали буксир для возвращения в часть.

И снова «отличился» Беда. Он получил в посылке самогон, налитый в грелку, и спрятал ее «за пазуху». Стоя на причале, Беда увидел майора ( как потом было установлено, это был командир самолета Бе-6, их эскадрилья базировалась в нашей бухте), который был пьян, близко стоял у среза причала. В какой-то момент майор поскользнулся, потерял равновесие и упал в ледяную воду. В мокрой шинели в ледяной воде он не мог держаться на поверхности и начал тонуть. Беда, мгновенно оценив ситуацию, прыгнул в воду, и, поддерживая майора, помог ему доплыть до причала, где подошедший патруль вытащил обоих из воды. Начальник патруля пригласил их в помещение комендатуры, чтобы они могли переодеться и согреться. Естественно, у Беды обнаружили грелку с самогоном, о чем начальник патруля доложил коменданту города, а тот дальше по команде.

Вернувшись в часть, старший доложил командиру пл о происшествии - обнаруженном патрулём самогоне.

На следующий день майор тоже доложил, но командиру 15 эскадры контр - адмиралу Рулюку  А. А. и начальнику ПО капитану 1 ранга Ковтонюку  В. В. о том, что матрос Беда спас ему жизнь.

Через несколько дней  перед обедом старпом построил экипаж для объявления приказа о наказании матроса Беда за попытку пронести в часть спиртные напитки. Вдруг раздалась команда «Смирно», поданная дежурным по части. В кубрик вошли командир эскадры и начальник политотдела. Контр-адмирал Рулюк  А. А. поздоровался с экипажем, а потом приказал матросу Беда выйти из строя. После чего рассказал о его геройском поступке и объявил ему благодарность, поощрив его краткосрочным отпуском -10 сутками с выездом на родину, а орден или медаль не дали.

Прошло несколько дней, но вместо отпуска командование решило изменить поощрение и уволить его из рядов ВС СССР на десять дней раньше. От обиды он достал спирт и ночью в экипаже устроил пьянку, перепоив всех старшин срочной службы, но сам не выпил, ни глотка. Всех наказали. Он оказался «чистеньким». Это был редкий матрос, у которого пьянки чередовались с подвигами.

Вскоре он был уволен из рядов ВС. Дальнейшую судьбу его я не знаю.

2. ТИТО, КУРСАНТ И ВОДКА (Байка о курсанте Каспийского ВВМУ).

Мне известен не совсем обычный случай, когда курсант был не только не наказан, но и поощрён за распитие спиртных напитков на корабле.

Лето 1956 г. Впервые  после смерти И. В. Сталина  с официальным визитом в СССР прибыл Президент Демократической Федеративной Республики Югославии товарищ Йосип Броз, партийный псевдоним Тито.

После проведения официальных переговоров с руководством СССР и ЦК КПСС товарищ Тито совершил поездку по стране. Был он и в Крыму в Севастополе, где на крейсере Черноморского флота знакомился со службой и бытом советских моряков. Для встречи его на крейсере был выстроен почетный караул. Там же, 1-м Заместителем Председателя Совета Министров СССР товарищем Анастасом Ивановичем Микояном был дан обед в честь высокого гостя. На обеде, кроме сопровождающих лиц, присутствовало Командование Черноморским Флотом.

Накануне командованием корабля было принято решение  для обслуживания высоких гостей во время обеда привлечь курсантов третьего курса Бакинского Высшего Военно — Морского Училища им. С.М.Кирова, проходивших летнюю практику.

После встречи «высоких» гостей все спустились в кают — кампанию, где был накрыт стол. Обед проходил в дружеской обстановке. Вдруг Йосип Броз Тито налил полный стакан водки, повернулся к своему вестовому и предложил ему выпить за югославо - советскую дружбу. Курсант, обслуживающий Тито, от неожиданности, замер. Потом извинился и сказал: «Я - курсант ВВМУ. Нам запрещено употреблять спиртные напитки».

Тито не ожидал отказа, поэтому повернулся к товарищу Микояну и с недоумением посмотрел на него. Анастас Иванович мгновенно нашел решение из сложившейся обстановки и сказал:

«Я, как Зампредсовмина СССР, разрешаю тебе выпить вместе с товарищем Тито!».

Наших два раза просить не надо. Курсант взял стакан с водкой, чокнулся с Президентом Тито и со словами: «За дружбу народов СССР и Югославии, и здоровье товарища Тито!», одним махом осушил стакан. Это вызвало восторг и удивление не только югославских гостей, но и командования Черноморского флота и начальника КВВМУ им. С.М. Кирова контр-адмирала Рамишвили Семена Спиридоновича, находившихся в кают - кампании. После чего обед продолжился в дружеской обстановке.

Утром, после подъема флага, все курсанты Каспийского училища, проходившие практику на крейсере, были построены на юте. Перед ними выступил контр-адмирал Рамишвили  С. С. с рассказом о том, что произошло во время обеда.

В заключение, он приказал курсанту - «герою события» выйти из строя. Был зачитан приказ, в котором курсанту К. за тактичное поведение при обеспечении встречи товарища Тито была объявлена благодарность от имени Первого Заместителя Председателя Совета Министров СССР товарища А. И. Микояна и 10 суток отпуска в дополнение к положенному календарному отпуску.

Это единственный известный мне случай, когда за распитие спиртных напитков поощрили.

3. ПЬЯНКА ПОД «КОНТРОЛЕМ»

Канун Нового 1962 года. Бухта Малый Улисс. г. Владивосток. В течение последних трех лет подводная лодка «С-290» объявлялась отличным кораблем. В экипаже служили настоящие профессионалы. В БЧ-1 все рулевые-сигнальщики были специалистами 1-го класса. Но недисциплинированность отдельных матросов подчас подводила весь экипаж. Иногда моряки устраивали коллективные пьянки, которые перечеркивали все их заслуги. Чтобы избежать такого ЧП в Новогоднюю ночь, командир пл капитан 2 ранга Кодес  А. А. решил заступить дежурным по бригаде, а все офицеры его экипажа должны были весело встречать Новый год вместе с любимым л/с.

За час до наступления Нового года командир отправил моего рулевого старшину 1 статьи Никулина с подарками и поздравлениями на квартиры семей офицеров и мичманов. Никулин хоть и был не дурак выпить, но всем поздравления разнес, а сам от приглашений выпить отказывался. Он вошел в квартиру командира лодки за 10 минут до наступления Нового года. Жена командира пригласила его к столу. Вот тут он не стал отказываться и, изрядно «приняв на грудь», опьянел.

В это время в казарме весь экипаж сидел за накрытым столом, а командир поздравлял всех с праздником. Вдруг с улицы донеслись слова разъухабистой песни. Это наш «дед Мороз» - Никулин навеселе возвращался в часть после поздравлений.

План командира встретить новый год без замечаний провалился. Каково же было изумление Кодеса  А. А. когда он узнал, что его подвела собственная жена, напоив матроса.

Реакция командира бригады после утреннего доклада Кодеса о происшествии неизвестна.

4. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Однажды утром после подъема флага, мы собрались в каюте механика. Накануне он оставался обеспечивающим офицером на корабле. Вот, что он нам  рассказал.

Накануне, около 10 часов вечера раздался стук в дверь. Получив разрешение, в каюту вошел старшина 1 статьи М..  В руках у него была тарелка, на которой стоял стакан водки и лежал бутерброд.                         Со словами «Товарищ капитан-лейтенант. Поздравьте меня с днем рождения. Мне сегодня исполнилось двадцать лет», он поставил тарелку на стол.

Пусть каждый  представит себя на месте механика…

Старшина команды радиотелеграфистов, мастер военного дела, лучший радист бригады, с увольнением которого из-за «Берлинского кризиса» задержали на 3 месяца, предлагает выпить обеспечивающему офицеру. Милан Тимофеевич нашел гениальное продолжение этого эпизода. Он встал, поздравил именинника, а потом приказал ему выйти из каюты. Затем выпил стакан водки, налил в него воду и позвал именинника. Когда тот вошел в каюту, он со словами: «Впредь я буду поступать только так», вылил стакана воды в форточку. После чего приказал ему идти отдыхать. Командиру ничего не доложили.  Это было своеобразное «соломоново» решение.

5. Спирт и должность.

В одной из своих заметок я уже рассказывал, как поменял 10 селёдок на мичмана - стажера. Опыт удачного решения кадровых вопросов пригодился мне в дальнейшем. На нашей подводной лодке служил помощником командира капитан 3 ранга Карпов Анатолий Александрович. Впоследствии он командовал рпкСН проекта 667а.

После окончания академии остался в ней преподавателем на кафедре тактики пл. Это был грамотный моряк, добрый и душевный человек, с которым я поддерживал дружеские отношения много лет. При росте 176 см он весил чуть больше ста кг. Одни считали это недостатком, другие с этим были не согласны.

После окончания командирских классов он два года служил на нашей лодке. Сдал на допуск к самостоятельному управлению и мог быть назначен с повышением  на должность старпома в любое время.

Это был период самого интенсивного строительства атомных лодок.

Случай, о котором я хочу рассказать, произошел в конце августа 1971 г. Подводная лодка готовилась к ракетным стрельбам. Экипаж жил на лодке. После обеда в кают — кампанию зашли командир дивизии капитан 1 ранга Громов  Б. И. и командир соседней лодки капитан 1 ранга Привалов  В. В. Наш Командир,  капитан 1 ранга Агавелов  С. В., пригласил их к столу.

Привалову нужен был старпом. Он обратился к Агавелову с просьбой отдать ему в старпомы Анатолия Карпова и готов был отдать за него все , что попросят.

Беседа проходила в присутствии Анатолия Александровича Карпова. Святослав Владимирович всегда давал возможность своим подчиненным продвигаться по службе, несмотря на стоящую перед кораблем задачу. Это было у него правилом, за что его уважали офицеры кораблей, где он служил.

Агавелов обратился ко мне с вопросом: «Саша, отдадим Толю Карпова старпомом к Привалову?». Я спросил Привалова: «А Вы готовы отдать за Карпова, всё, что мы попросим?».

Привалов подтвердил, а Громов Б.И. дал согласие на назначение Карпова на должность старпома. Тогда я сказал, что мы готовы сделать «change», т. е. натуральный обмен, на условиях «Грамм за грамм!».

Привалов не  понял. Я пояснил: «За грамм веса капитана 3 ранга Карпова Анатолия Александровича мы хотим получить грамм спирта». Привалов немного подумал и согласился.

Так мы продвинули по службе помощника не без своего интереса и получили более 100 кг спирта, который хранили у старпома в сейфе, отделанном «под шкаф». Предлагаем учесть наш опыт возможных ошибок проектирования канистр для хранения спирта на подводных лодках.

По ошибке нашего старпома - «проектировщика» форма канистры и место установки крана было внизу на 20 см выше палубы, а дно сейфа — параллельно палубе. Из-за этого появился «мертвый» запас, который оставался в канистре при её  опорожнении. Для полного освобождения канистры при стоянке лодки у пирса приходилось её дифференовать на нос. Эта ошибка была учтена Парамоновым на новостроящейся лодке, на которую он вскоре был назначен командиром.

Вот пример того, что за спирт можно достать всё даже старпома на ракетную лодку. Командир у нас был худощавым, но мы его в любом случае никогда бы ни на что не променяли. Из многих командиров, которых я знал, он один отвечал моим критериям командира подводной лодки.

 

6. Спирт и воинское звание.

Действующая система присвоения воинских званий в ВС СССР была порочна в своей основе. Она позволяла командирам всех степеней, от которых зависело присвоение звания, иметь «власть над подчиненными», а порой и просто издеваться над ними. Вот несколько парадоксальных примеров из моей личной жизни.

В августе 1965 г. я проходил службу на атомной подводной лодке проекта 659 «К-151» в должности младшего штурмана. Командовал пларк капитан 1 ранга Василенко Иван Васильевич, старшим помощником командира был капитан 3 ранга Иванов  Н. Т.

В конце августа командир убыл в очередной отпуск. Зная, что в сентябре выходит срок присвоения старшему помощнику очередного воинского звания «капитан 2 ранга», он на  специальном чистом бланке  представления расписался и отдал его старпому.

Накануне, когда старпому выходил срок отправки представления к очередному воинскому званию, он обратился ко мне с просьбой напечатать текст представления на подписанном бланке. Но тут выяснилось, что надо два экземпляра. Пришлось брать второй экземпляр, печатать и через стол автопрокладчика, как на «дралоскопе», расписаться за командира.

Но Николай Тарасович не мог сам идти к командованию дивизии, или стеснялся, или была другая причина, и он попросил меня зайти к НШ 45 дипл капитану 1 ранга Истратову Николаю Михайловичу и подписать представление. Когда в августе 1963 года наш экипаж прибыл на Камчатку в состав 45 дипл 15 эскпл,то в составе дивизии не было ни одной лодки. Штаб, сформированный  еще в январе, сразу же начал активно создавать все атрибуты отдельной дивизии, тем более, что в течение первых двух лет на территорию дивизии никого из офицеров 15 эскпл не пускали, т.к. это был режимный объект 1 категории. Сразу же была создана служба оперативного дежурного 45 дипл, которая через два года за ненадобностью и из-за несоответствия требованиям Устава, была ликвидирована. Я был назначен первым помощником ОД. Дежурить приходилось достаточно много до 7-8 раз в месяц. Поэтому служебные контакты с командованием дивизии были частыми, и мне удалось лучше их узнать.

Взяв бланки представления, я пошел к НШ, который практически сразу подписал их и отдал мне, даже не спросив, почему я их принес. Тогда я попросил Истратова  Н. М. зайти и подписать представление у комдива. Командир дивизии капитан 1 ранга Владимир Семёнович Салову  В., прежде чем подписать, вызвал меня и спросил, что это за новый порядок представления, когда подчиненные ходят по командованию и ходатайствуют о присвоении своему начальнику воинского звания. Пришлось объяснять на примере: « Допустим, Вам должны присвоить очередное воинское звание, а начальство забыло, ему надо только напомнить, Кроме того, в представлении указаны лучшие черты представляемого человека и начальника, т.е. я показываю командованию дивизии, какой хороший у нас старпом. Кроме того, если бы сам Николай Тарасович пришел к вам с представлением, Вы вряд ли сразу его подписали. Скорее всего, задержали до возвращения командира лодки из отпуска. Возможно, что тогда сами были бы в море или командировке , и снова задержка.» Так я убедил комдива. Он подписал бланки, но не взял их, чтобы самому подписать их у командира 15 эскпл. Всё должно идти своим чередом считал комдив.

Этот действующий порядок был просто издевательский. Судите сами.

1.Командир лодки должен был подписать представление на своего подчиненного только в день, когда выходил срок очередного звания и передать его через свою секретную часть в секретную часть дивизии.

2. Офицер по кадрам, получив представление, докладывает начальнику штаба дивизии. Так как командование дивизии постоянно находилось или в море, или в командировках на заводах, то подписание представлений затягивалось, как правило, на длительный срок. Уже подписанное представление один раз в неделю отправлялось из отдела кадров дивизии в отдел кадров эскадры. Командир эскадры подписывал представления один раз в месяц, после чего их отправляли секретной почтой, которая ходила 2 раза в месяц из штаба 15 эскпл в штаб КВФ для представления на подпись Командующему Камчатской Флотилией.

3. Командующий Камчатской флотилией рассматривал и подписывал представления тоже один раз в месяц, Потом они ждали оказии, чтобы фельдъегерской службой доставить представление  в штаб флота.

4. Командующий Флотом также подписывал представления один раз в месяц. Затем их отправляли поездом в Москву в ГШ ВМФ.

5. ГК ВМФ подписывал представления тоже 1 раз в месяц.

Такой «простой» порядок представления к очередному воинскому званию действовал в ВМФ СССР для тех, кто служил на передовых позициях, в океане в немедленной готовности защищать интересы нашей Родины. Совсем в другие сроки рассматривались представления на тех , кто служил на берегу в Центральном Аппарате, НИИ и прочих «теплых» местах. Там звания иногда получали «день в день». Но об этом я расскажу позже.

Получив на руки подписанные командованием дивизии бланки представлений на Иванова Н.Т. и, зная вышеописанный порядок,  я решил его ускорить. Ускорителем были две бутылки спирта по 0.75 литра, которые я сразу же получил от старпома.

Поднявшись в отдел кадров дивизии, я передал старшине 2 статьи  секретчику отдела кадров дивизии представления и «ускоритель», попросил быстро решить вопрос. Старшина мне объяснил, что командир 15 эскпл контр-адмирал Рулюк  А. А. только вчера подписывал представления к очередным воинским званиям. Следующий срок через месяц, а завтра секретная почта уйдет в штаб флотилии, но можно «ускорителем» решить вопрос. В ту же минут он его получил.

В результате на следующий день представление уже было не только подписано командиром эскадры в нарушение действующего порядка, но и ушло с очередной почтой в штаб флотилии. Там  также в порядке исключения его немедленно в тот же день подписали и отправили во Владивосток в штаб ТОФ. В итоге, к ноябрьским праздникам, через два месяца, Николай Тарасович Иванов получил очередное воинское звание капитана 2 ранга. Для сравнения, старший помощник командира пла «К-115» капитан 3 ранга Алексанян, у которого срок выхода очередного звания был такой же, как и у Иванова Н.Т., получил воинское звание капитан 2 ранга, в соответствии с действующим кадрах ВМФ порядком, только спустя 6 месяцев, в конце февраля 1966 г.

Спирт еще раз доказал свои универсальные возможности в решении любых вопросов.

7. ЗАВОДСКИЕ УМЕЛЬЦЫ

Штурман - главный консультант командира корабля по кораблевождению, судовождению и тактическому маневрированию.

Мне за более чем десятилетнюю службу на подводных лодках пришлось пройти все штурманские должности, Сначала я был командиром рулевой группы, затем командиром электронавигационной группы и 6 лет старшим штурманом корабля. На берегу штурманам, как и всем офицерам подводных лодок, приходилось заниматься совершенно не свойственными им делами.

Начало моей службы на средней подводной лодке «С-290» совпало со сменой командира БЧ-1. Капитан — лейтенант Роберт Заико был назначен флагманским штурманом Конюшковской бригады, а на его место  был назначен старший лейтенант Комаров Борис Михайлович, вернувшийся из годовой спец. командировки. С ним я прослужил всего 4 месяца, сдал все курсовые задачи. Я ему очень благодарен. Он научил меня многому. И не только штурманскому делу.

При первом знакомстве Борис Михайлович сказал, чтобы я забыл всё, чему меня учили прежде. Здесь совсем другие законы. Например. Каждый подводник за время своей службы не раз решал «технические вопросы» с помощью спирта, привлекая гражданских специалистов к ремонту техники или возможности достать дефицитные запчасти.

На нашей лодке по ошибке штурманского электрика выдули ртуть из лага в трюм ЦП. Кое-что мы сами собрали, провели дегазацию. А где взять ртуть? Естественно, мне, лейтенанту, досталось это «почетное» задание. Дали бутылку спирта и совет найти гражданского электрика, обслуживающего городские трансформаторные будки. Я так и сделал и получил первый жизненный урок — спирт не только жидкость для чистки механизмов, но и универсальная советская валюта.

Года через два на нашей лодке при проворачивании механизмов была выведена из строя передняя крышка ракетного контейнера, т. к. её не закрыли перед опусканием контейнера. В результате крышка получила значительные повреждения, и лодка лишилась возможности выходить в море. Было найдено оригинальное технологическое решение ремонта.  Специалисты СРЗ «Сельдевая» за 20 кг спирта в три дня всё исправили. Я сомневаюсь, что это могли бы сделать сами разработчики контейнера.

По-моему, без спирта у нас в стране не смогли бы плавать подводные лодки и надводные корабли, летать военные самолеты и вертолеты.

Конечно, гарантийные специалисты были уникальными мастерами, которые практически постоянно помогали л/с экипажей поддерживать технику в исправном состоянии. Однажды ночью, когда штурманские электрики выполняли регламентные проверки навигационного комплекса, по ошибке старшины 1 статьи Соболевского была нарушена регулировка физического маятника ГВЛ астронавигационной системы «Сегмент». Утром об этом стало известно в штабе флота,  и  к нам срочно выехала высокая комиссия во главе с помощником Ф-1 флота.

Проработав 2 часа, они составили акт, в котором указали, что причиной аварии являются действия л/с и предлагали срочно поставить рпкСН в сухой док сроком на трое суток для устранения неисправности и последующей регулировки. ( Стоимость простоя лодки за сутки в сухом доке 20.000 руб. Для того времени — большие деньги).

Мы в свою очередь послали на завод — изготовитель телеграмму с вызовом специалистов для ремонта и регулировки. Через три дня к нам приехали два человека. Осмотрев неисправный прибор, они выдвинули условия: срок работы три дня без перерыва, постоянно должен находиться один матрос для обеспечения всем необходимым, питание за наш счет, чтобы не терять время на переходы в столовую; перед приемом пищи по стакану спирта, а по окончании работ - 3 кг. Работа началась. Через трое суток они предъявили нам прибор в отличном состоянии, отрегулированный лучше, чем на заводском стенде. В формуляре сделана запись «Вины л/с нет. Неправильная маркировка на приборе. Вина завода - изготовителя». На прощанье они отдали нам все свои инструменты, запчасти, получив взамен еще 1 кг спирта. Мы послали на флот телеграмму об устранении неисправности. Когда на следующее утро на корабль прибыла комиссия, члены ее были «взбешены» тем, что мы проигнорировали их рекомендацию делать ремонт в доке, а сделали регулировки у пирса. По распоряжению командира дивизии было решено провести практическую проверку точности работы всей системы.

Как только стемнело, мы выполнили 15 замеров для определения места нашей лодки по звездам - 5 серий по 3 замера. Место лодки было в пределах 1-1.5 кбт. Эти результаты ошеломили членов комиссии. Они вынуждены были признать полную исправность техники и изменить свой первый акт, назвав виновным завод - изготовитель.

Для меня это было хорошим уроком. Ещё на заводских и государственных испытаниях у меня вышел из строя корабельный приёмо -индикатор «КПИ-4» для определения места корабля по американским РНС «LORAN-А» и «LORAN-C». Для ремонта пришлось привлечь специалистов гидрографии флота и сдатчиков этих приборов с завода «Звезда» - достроечной базы. Работали они три месяца, но даже не смогли определить причину неисправности прибора. Тогда я написал письмо на завод — изготовитель в г. Казань, с просьбой прислать представителя с исправным приемником. Спустя неделю, в субботу прибыл представитель завода. Это был молодой парень 22 лет, работающий на заводе контролёром ОТК. Пока он осматривал прибор, я оформлял ему допуск на корабль на  воскресенье, т. к. в понедельник мы выходили на 20 дней в море. Пока я писал, он всё исправил, затратив 3 минуты.

Он вытащил блоки из прибора, устроенного как книга, и сильно стукнул их друг о друга. Затем поднес к свету и показал оторванные концы схем, которые торчали над платами. «Прическа» прибора заняла 3 часа. Уже вечером он мог возвращаться домой. Чтобы мастеру заплатили командировочные, пришлось его задержать на лодке до понедельника.

Опыт и мастерство заводских специалистов я не раз использовал уже на Камчатке для обучения моих штурманских электриков.

В июле 1971 г. наша лодка готовилась к ракетным стрельбам. Мы должны были стрелять сами и еще «вывезти на стрельбу» наш второй экипаж во главе с командиром капитаном 1 ранга Ивановым Николаем Тарасовичем. В сентябре мы приняли участие ещё и в зачетном учении ТОФ и выполнили ракетную стрельбу «отлично». Полученная оценка была также и оценкой за ракетную подготовку подводных лодок с баллистическими ракетами ВМФ СССР в 1971 г.

Как известно, успехи в море закладываются на берегу. Придавая серьезное значение боеготовности лодки и, в первую очередь, готовности к ракетным и торпедным стрельбам, командир подводной лодки капитан 1 ранга Агавелов Святослав Владимирович освободил от всех нарядов л/с БЧ-1 и БЧ-2. Под руководством старпома капитана 3 ранга Парамонова Эдуарда Николаевича мы ежедневно и еженощно в течение месяца проводили тренировки ГКП по выходу в ракетную атаку. Результат не замедлил сказаться. Все стрельбы мы выполнили на «отлично». Меня очень волновало состояние материальной части и готовность подчиненных к стрельбам. Я использовал опытных специалистов группы гарантийного надзора, которые постоянно находились на плавбазе и по указанию флагштурмана эскадры готовы были ремонтировать любое штурманское вооружение.

Утром я подавал заявку на ремонт одного из приборов навигационного комплекса. Ф-1 подписывал наряд и ко мне направлялся заводской специалист. Он проводил с моими моряками практические занятия, главным образом регулировки и проверки приборов, которые выполнялись руками моих матросов и старшин. Командир ЭНГ и старшина команды штурманских электриков делали соответствующие записи в своих журналах. Заводской специалист результаты заносил в формуляры приборов. Потом проводился натуральный обмен: он нам свой инструмент, запасные части и электроэлементы, мы — бутылку спирта. И все довольны.

За полтора месяца такой учебы все мои штурманские электрики стали практически специалистами 1 -го класса, что подтвердилось при выполнении ракетных стрельб.

«Грамотное» использование спирта укрепляло боеготовность штурманской  БЧ и всего корабля.

У нас на лодке образовались излишки остродефицитных запасных частей и инструментов. Я предложил Флагманскому Штурману  8-ой  дивизии капитану 3 ранга Е. Панкратенкову, хранить у него в каюте всё, что не входило в комплект корабельного ЗИПа, передавать самое необходимое  штурманам на время боевой службы. К сожалению, другие штурмана дивизии меня не поддержали, поэтому вечно ходили с протянутой рукой и просили дать им дефицитные запчасти.

Ещё немного о базовом ЗИПе. Дело в том, что многие штурмана, да и командиры лодок, подчас не знают нетолько где хранится базовый ЗИП, но и что входит в него. Уходя в море на БС, штурман должен иметь на борту все самые дефицитные приборы, инструменты и запчасти, чтобы любую неисправность можно было устранить не возвращаясь в базу.

Прочитано 5584 раз
Другие материалы в этой категории: « 6.4. Канарейка, поросенок и... 6.2. Флот и мат »

Пользователь