Вторник, 24 октября 2017

4.2. Великое подводное противостояние

Опубликовано в 4. Ходили мы походами… Среда, 28 апреля 2010 08:50
Оцените материал
(8 голосов)

Памяти всех тех, кто стоял у истоков создания

Советского атомного флота.

Часть 1. Зарождение атомного подводного флота на ТОФе

Программа создания советского атомного подводного флота предусматривала строительство атомных подводных лодок не только на предприятиях, находящихся в европейской части страны   ( Северодвинский и Ленинградский заводы, Красное Сормово- Н. Новгород), но и на Дальнем Востоке - в г. Комсомольске на Амуре на заводе им. Ленинского Комсомола ( Генеральный директор  Волик  Г. К.) с последующей сдачей на предприятии «Восток»  в г. Большой Камень.

Для строительства первой серии атомных лодок первого поколения был выбран проект 659, ( Главные конструкторы Пустынцев П. П. и Климов Н. А.). Краткие характеристики АПЛ первого поколения указаны в конце статьи. Впоследствии они прошли модернизацию, и после удаления ракетных отсеков перешли в класс многоцелевых атомных подводных лодок  проекта 659т. Первая серия ПЛАРК насчитывала 5 единиц:
ПЛАРК «К-45» вступила в строй 28.06.1961 г. (Командир капитан 3 ранга Белышев  Виктор Григорьевич, впоследствии вице-адмирал, Командующий 4 фпл);

-ПЛАРК «К-59» вступила в строй 10.12.1961 г. ( Командир капитан 2 ранга Ганрио  Аркадий Викторович, впоследствии контр-адмирал, командир 8 дивизии 2 фпл ) ;

-ПЛАРК «К-66» вступила в строй 10.12.1961 г. ( Командир капитан 2 ранга Туманов  Виктор Григорьевич, впоследствии контр-адмирал командир 45 дивизии 2 фпл) ;

-ПЛАРК «К-122» вступила в строй 13.04.1962 г. ( Командир капитан 2 ранга Смирнов  Владимир Викторович, впоследствии капитан 1 ранга заместитель начальника 288 полигона М. О.);

-ПЛАРК «К-151» вступила в строй 10.04.1963 г. ( Командир капитан 2 ранга Василенко  Иван Васильевич, впоследствии капитан 1 ранга Начальник отдела ОУ ГШ ВМФ СССР).

Используя опыт эксплуатации АПЛ в ВМС США, командованием ВМФ СССР были сформированы в мае 1963 г. два вторых экипажа, равноценные первым ( не надо путать с резервными двусменными экипажами, которые были на дизельных лодках):

-186 экипаж крейсерской АПЛ проекта 659 для ПЛ «К-45»                 командир капитан 2 ранга Вереникин  Игорь Иванович, впоследствии контр-адмирал заместитель командира 8 ОПЭСК ТОФ;

-331 экипаж крейсерской АПЛ проекта 659 для ПЛ ПЛ «К-122» и                     «К-151», командир капитан 2 ранга Рябов  Вилен Петрович, впоследствии вице-адмирал Заместитель Командующего СФ по БП .

Все эти подводные лодки после приемки от промышленности вошли в состав26 дипл ( бухта Павловского, залив Стрелок), образованной в 1962 г. на базе 100 бпл.

Первым командиром дивизии был назначен контр-адмирал                  Иванов  Юрий  Васильевич впоследствии вице-адмирал начальник разведки ВМФ СССР. Во время ВОВ Юрий Васильевич служил штурманом на гвардейской ПЛ «С-56» , которой командовал Герой Советского Союза капитан 3 ранга Щедрин  Григорий Иванович.  За всю прожитую жизнь мне не приходилось встречать командира и человека, который пользовался таким заслуженным уважением как Юрий Васильевич Иванов не только среди подводников ВМФ, но и всех тех, кому приходилось с ним работать.

В этом соединении мне посчастливилось служить летом 1963 г.

После окончания ТОВВМУ им. С. О. Макарова в 1961 г. я проходил службу на пл «С-290»и «С-333» проекта 613 19 бпл и 4 обпл соответственно. Занавес секретности, который отделял нас от подводников с апл, был настолько плотным, что практически никакой информации о наших апл не было. Мы знали, что они где-то есть, но где и как на них попасть служить даже не представляли.

Однако, 8 апреля 1963 г. в (день гибели АПЛ ВМС США «Трешер»), я сам обратился в отдел кадров флота с просьбой направить меня для дальнейшего прохождения службы на АПЛ. Вскоре, после прохождения медкомиссии моя просьба была удовлетворена. И в мае 1963 г. я получил назначение в 331 экипаж, который был сформирован в августе 1962 г. Прибыв в 26 дивизию ПЛ в июне 1963 г., я узнал, что из моего экипажа были только офицеры немеханической боевой службы: командир БЧ-1 капитан -лейтенант Яценко  Л. И., которого я раньше знал по службе в 19 бпл , командир БЧ-2 старший лейтенант Черненко  В. К., командир                     БЧ-3 капитан — лейтенант Мосолов  Г. В. и командир БЧ-4, нач. РТС старший лейтенант Морозов  М. Н., а так же матросы и старшины срочной службы. Остальные проходили обучение в Учебном Центре ВМФ г. Обнинска.

У пирса стояла пларк «К-122». Остальные апл отсутствовали. Мои первые впечатления. ПЛАРК - значительно больше, чем дизельная, особенно её надводная часть, черного цвета (специальное резиновое покрытие, для уменьшения шумности и поглощающения акустических сигналов). Внутри - чистота, много света, новой незнакомой техники, особенно штурманской и ракетной, не говоря уже о БЧ-5. Реакторный отсек и пульт управления ГЭУ ничем особенным от других помещений не отличались, только очень чистым воздухом, слегка насыщенным озоном, наличием тупика на 3-ей палубе, где любили отдыхать на альпаках спец трюмные, которые обслуживали ядерную установку.

На пульте управления ППУ был перископ, который удивлял армейских генералов, особенно танкистов. Так один из них,                  генерал -полковник, член коллегии КГБ, когда осмотрел апл, сказал: «У вас есть перископ и на лодке также тесно, как в танке».

Хотел бы отдельно остановиться на работе наших кадровых органов. Кому из них пришла в голову идея при формировании нашего экипажа в его состав включать офицеров с такими редкими именами: командир-Вилен( Вилли), старпом-Альфред (Фред), зам-Виктор , помощник -Ян, механик - Роальд, минер –Горальд ( или Гарольд не знал он сам). Это были замечательные люди и специалисты и, спустя почти 30 лет мы с ними встречались как с родными.

В июле после окончания обучения прибыл остальной экипаж. В течение 2-х недель мы отработали и сдали элементы задачи № 1. Притом, что допуск к самостоятельному обслуживанию заведования (группы, БЧ), несению ходовой и якорной вахты, управлению реактором и кораблем в целом,  имели только штурмана, ракетчик и связист. Свой первый выход для сдачи задачи № 2 экипаж осуществил на ПЛАРК «К-66». Отработка элементов задачи и прием занял 4 дня. Сейчас понимаешь, насколько это было формально. Эти сроки диктовались большой государственной политикой. Необходимо было, как можно быстрее, развернуть базирование апл на Камчатке, имеющей свободный выход в Тихий Океан.

После приемки задачи № 2 наш экипаж на теплоходе «Ильич» был отправлен на Камчатку к месту постоянного базирования, куда мы благополучно прибыли 26 августа 1963 г.

Нас включили  в состав 45 дипл 15 эскпл Камчатской Военной Флотилии ТОФ (командир капитан 1 ранга Салов  Владимир Семёнович),

28 августа АПЛ «К-122» ошвартовалась у 8 пирса в бухте Крашенинникова Авачинской губы. Это была первая атомная подводная лодка, которая прибыла на Камчатку. На митинге, по случаю прибытия, начальник П.О.  45 дипл капитан 1 ранга Архипов сказал, что приход нашей пларк - начало атомного флота на Камчатке.

Прибывшая 28 августа, ПЛАРК «К-122» не выводила ГЭУ из эксплуатации, т.к. уже  30 августа с нашим экипажем вновь вышла на доработку элементов задачи № 2.

Выход закончился аварией. В то время, почти ни один выход АПЛ, не обходился без аварийных происшествий, связанных с эксплуатацией не только новой энергетической установки, но и техники других боевых частей.

Не прошло и недели, как был получен сигнал об аварии от пларк «К-151», находящейся в автономном плавании. Появилась  течь парогенераторов первого контура. Все это очень встревожило командование 15 эскадры ( командир контр-адмирал Рулюк  Анатолий Антонович) и КВФ (Командующий контр-адмирал Гончар  Николай Федорович). Стало понятно, что освоение новых апл неминуемо связано с серьезными аварийными происшествиями.

Кроме того существующая на Камчатке система обеспечения базирования дизельных пл мало подходила для базирования атомоходов.
Проблемы, с которыми мы столкнулись , осваивая новое базирование:                 1. Отсутствие стационарных пирсов для швартовки АПЛ, которые вынуждены были стоять в два- три корпуса (Борт к борту).                                                         2. Отсутствие учебного центра для отработки на специальных тренажерах действий л/с и ГКП корабля.                                                          3. Отсутствие энергетических мощностей, которые требовались не только для обеспечения повседневного стояночного режима АПЛ, но, гласным образом, при вводе ГЭУ в действие. Энергопоезд, который обеспечивал поселок и эскадру, вынужден был перестроиться на обеспечение только одной нашей пл. Свет, тепло и воду в поселок стали давать по расписанию на 2-3 часа в день. Для экономии ресурса АБ и дизелей апл, командование эскадры вынуждено было направлять к борту готовившегося к выходу «атомохода» дизельную пл проекта 641, которая своими дизелями обеспечивала электроэнергией апл, тем самым выбивая свой моторесурс не в море для чего они и строились, а на берегу.     4. Техническое снабжение. Тыл КВФ и береговая база 15 эскпл почти сразу же столкнулись с проблемами снабжения и обеспечения жизнедеятельности апл. Так при доковании в октябре 1963 г в бухте. Сельдевая ( командир дивизиона капитан 1 ранга Камышан  Вячеслав Юрьевич) нам потребовалось ( по действующим нормам для апл) железного и свинцового сурика больше, чем получала КВФ на год и, забрав его, мы лишили все остальные корабли, пл и суда этой краски. Для помывки реакторного отсека после аварии мы получили 900 кг спирта, в то время норма на дпл пр. 641 составляла 12 кг в месяц, т. е. мы забрали весь спирт-ректификат, полученный бербазой эскадры на полгода. Продовольственное снабжение тоже оставляло желать лучшего. По нормам продовольственного пайка л/с АПЛ положено ежедневно 1 куриное яйцо и стакан молока.    Птицефабрик на Камчатке не было, и нам продукты частично поставляли из подсобного хозяйства, тем самым ограничив питание детей, посещающих детский сад. Молочные продукты практически отсутствовали.


Отсутствие специальной технической воды -дистиллята и бидистиллята - для обеспечения ввода и вывода ГЭУ, вынудило командование ВМФ перегнать с СФ СевМорПутем спец.судно- ПУС-4              ( плавучий умягчитель воды).                                                                       5. Квартирный вопрос медленно, но решался. Сначала квартиры получили командир экипажа, заместитель по ПЧ, старпом и командир БЧ-5, а спустя 2 месяца и все остальные офицеры и сверхсрочнослужащие. Это были новые дома, специально построенные для л/с нашей дивизии. Отсутствие энерготепломощностей не позволяло поддерживать температуру в квартирах выше 8-10 гр. С. Сейчас много разговоров идет в прессе о контрактной службе в ВС РФ. В ВМФ  с контрактниками начали работать с 1962 г., но только на апл. Матрос срочной службы, прослуживший 2 года, мог остаться еще на 6 лет служить по контракту, имея возможность продлевать его. Эта практика полностью себя оправдала и в дальнейшем.  На АПЛ все штатные должности, кроме офицерских, могли комплектоваться сверхсрочнослужащими.

Особо хотел бы остановиться на режиме секретности, который действовал во всех частях и службах, связанных с апл. Отбор и комплектование л/с апл, ограничения для офицеров штабов и отделов флота к допуску ко всем вопросам, связанным с атомными подводными лодками, затрудняло функционирование и управление ими. Так, кроме командира 15 эскпл и командующего КВФ ни один военнослужащий или служащий флотилии не имел допуска не только на АПЛ, но и на территорию дивизии апл. Это порождало различные слухи. Всех смущало, что мы на АПЛ ходили в спецодежде СРБ, и что АПЛ были черного цвета, (за что их прозвали «Черная Мэри»).                        В г. Петропавловске ходили слухи, что на атомоходах служат зеки, о чем меня неоднократно спрашивали в отделе ГС КВФ, куда я приезжал по служебным делам.

Отсутствие какой-либо информации о службе на апл вызывал страх офицеров и сверхсрочнослужащих дизельных пл , подкрепленный двумя аварийными случаями, которые произошли в первый месяц пребывания АПЛ в составе 15 эскпл. Так, когда мы осуществляли первый ввод ГЭУ (главной энергетической установки) в 10 часов утра перед первым выходом в море, большинство офицеров с «дизелей» под разным предлогом ушли домой, как мы узнали позже, боялись облучения.

Флотилия не была готова к необходимому обеспечению функционирования АПЛ Действовал старый советский принцип: приходит ПЛ, привязывается к дереву на берегу,
и несмотря на то, что. ничего не готово для её обеспечения, докладывает, что освоила базирование. Американцы, прежде чем разместить в Сан- Диего свои АПЛ, направили туда группу офицеров, которые в течении полугода все подготовили для нормального функционирования системы берегового базирования.

2 ноября в состав дивизии вошла ПЛАРК К-151, пришедшая из состава 26 дипл после автономного плавания в Тихом океане, где она попала под воздействие цунами. После её прибытия атомный флот на Камчатке увеличился вдвое, как сказал нач.ПО дивизии. Затем почти одновременно с КСФ пришли 12.09.1963                                              апл «К-115» проекта 627а под командованием капитана 2 ранга Дубяги  И. Р. ,впоследствии контр-адмирала, и 30.09.1963 г ПЛАРБ                                     «К- 178» проекта 658м под командованием капитана 1 ранга Михайловского  А. П.,  впоследствии адмирала, Командующего СФ. Это были первые атомоходы, прошедшие  подо льдами Северного Ледовитого Океана. За переходы командиры были удостоены звания Героев Советского Союза, а  л/с награжден орденами и медалями СССР.

Здесь я хотел бы особо остановиться на вопросе награждения л/с апл ТОФ за освоение новой техники и совершенные ими подвиги. Все знали, что Северный флот был «любимцем» ГК ВМФ адмирала флота Советского Союза Горшкова  С. Г., а ТОФ - пасынком. За все время освоения атомного флота на ТОФе никто не получил звание Героя, даже командир первой тихоокеанской ПЛАРК капитан 1 ранга Белышев  В. Г.. На Северном флоте дело обстояло совсем                             по- другому. Экипажи первых АПЛ за походы, как правило, всегда получали правительственные награды. Даже Командующий ТОФ адмирал Амелько  Н. Н. как - то на совещании руководящего состава флота сказал, что мы привыкли людей только наказывать, а, что их нужно   поощрять забыли.

Итак, в конце 1963 года на Камчатке 45 дипл имела в составе 4 АПЛ, которые  значились в списках Генштаба, как боевые единицы. На подходе были новые атомные подводные лодки первого поколения серия из 13 единиц проекта 675, построенные в г. Комсомольске на Амуре. Но это другая история.

Часть 2. Аварийные происшествия на первых атомных подводных лодках ТОФ.

Освоение новой техники, особенно, когда действует сложная система «человек  -  техника», допускающая определенное количество сбоев, неминуемо приводит к аварийным происшествиям и катастрофам. ГК ВФМ СССР Горшков  С. Г. неоднократно указывал, что аварии на флоте есть результат ошибочных ( безграмотных или безответственных ) действий л/с.

Можно на это списывать все, однако надежность техники и вооружения оставляла желать лучшего. Только сейчас, спустя десятилетия, начинаешь понимать и переосмысливать события тех дней.

Командование В.С. СССР  практически никогда не уделяло должного внимания психологической устойчивости военнослужащих в той или иной обстановке, будь то атомная подводная лодка, несущая боевую службу в удаленном районе мирового океана или солдаты в боевой условиях в Афганистане или в Чечне. Роль психолога, как правило, возлагалась на политработников, большая часть которых не только не была подготовлена к выполнению этой задачи, но и всячески уклонялась от этого. Кто и когда задумывался над тем, почему в сложной ситуации одни теряются, другие наоборот действуют четко и организовано. Аварийные происшествия, как лакмусовая бумажка, демонстрируют профессиональную выучку, натренированность л/ с, персональную ответственность за порученное дело командиров всех степеней. Анализ аварийных происшествий и катастроф значился только в приказах ГК и М. О.

В ВМС США с послевоенного периода, т. е. с 1945 г., существовало управление, которое занималось изучением, анализом и предупреждением аварий и катастроф, чего нет даже сейчас в нашем ВМФ. А ведь всем известно, что аварии повторяются из года в год. Так, в марте 1968 г. погибла на боевой службе пл К-129 проекта 629, а в июне 1973 г. произошла катастрофа с ПЛАРК К-56, при этом погибло 28 человек. Спустя 5 лет в июне 1978 года было аварийное происшествие на крейсере «Сенявин», повлекшее гибель 23 человек, а в июне 1983 г. погибла ПЛАРК К-429,  погибло 18 человек. Даже простым глазом видна установившаяся периодичность аварий. Объяснений этому я нигде не встречал. Может, кто даст вразумительное разъяснение?

Сбором информаций по боевой службе у нас занимался 24 НИИ ВМФ, служащие которого считали своей основной задачей защиту надуманных кандидатских и докторских диссертаций, многие из которых ни дня не служили на кораблях ВМФ.
Я хотел бы вкратце описать некоторые аварийные ситуации, которые происходили при освоении новых атомных подводных лодок.

2.1. Аварийное происшествие на атомной подводной лодке                    «К-122»

30 августа 1963 г на первом же выходе в море на ПЛАРК                          «К-122» произошла авария. Ночь, на глубине 80 метров, из-за ошибки оператора ГЭУ был частично затоплен реакторный отсек. Вода на                  3-ей палубе была по пояс,  температурой около 60 гр. С. Уровень радиации неизвестен.

Действия л/с аварийных партий заслуживали самых высоких похвал. Так, матрос машинист - турбинист Беда  В. И. трижды входил в отсек и работал до тех пор, пока его в бессознательном состоянии ( после теплового удара) не вынесли из отсека. Придя в себя, он снова шел в аварийный отсек. Никто из л/с трех аварийных партий не дрогнул и сделали всё, чтобы ликвидировать аварию. Ситуация была усугублена тем, что для предотвращения затопления реакторного отсека был использован ВВД командирской группы.

Всплыв в надводное положение на остатке ВВД, пларк передала аварийный сигнал по Флоту и направилась в базу. Командир лодки капитан 2 ранга Смирнов  В. В. пришел в штурманскую рубку и уточнил место, где  в случае потери плавучести, можно выбросить лодку  на берег. К счастью этого делать не потребовалось. Через 2 часа к борту подошли 2 пл проекта 641. С таким эскортом мы вернулись в базу. Сложности, возникшие во время выхода, вызвали шок не только у Командования 15 эскпл, но и у Командования КВФ и ТОФ.

2.2. Аварийные происшествия на атомной подводной лодке                     «К-151»

Не прошло и недели, как был получен аварийный сигнал от находящейся в автономном плавании в районе Гавайских островов, пларк « К-151». На лодке произошла авария ППУ - течь парогенераторов первого контура. Радиоактивность в кормовых отсеках была настолько высока, что нач. службы-«Х» капитан-лейтенант Б. Нефедов, посмотрев на дозиметрические приборы, которые все зашкалило, просто ничего в своем журнале не записал,              т. к. каждый такой случай необходимо было докладывать по команде вплоть до ГК ВМФ.

По аварийному сигналу был сформирован сменный экипаж из л/с других апл и на плавбазе «Камчатский комсомолец» направлен в район встречи с аварийной пл, для смены экипажа. К счастью, все обошлось,  и пересадка не понадобилась.

После возвращения в базу 5 ноября во время «Проворачивания»  при открытых верхнем и нижнем рубочных люках произошел разрыв колонки ВВД  средней группы и наддув 3-его отсека (ЦП). В море, а она вернулась 2 ноября, это  закончилось бы гибелью л/с ЦП и третьего отсека, а возможно и всей апл.

При выходе в море в сентябре на пларк «К-122»  с л/с  331-го экипажа на борту, в подводном положении в ночное время произошла заклинка НГР. Лодка получила значительный дифферент на нос, около 15 гр. Были приняты все меры для аварийного всплытия лодки в надводное положение.  При обследовании было установлено, что сломан балер НГР п/ б . В месте разлома была обнаружена раковина размерами с фуражку. Возможно, это была ошибка контролеров на заводе - изготовителе. Подобная авария на среднем или полном подводном ходу и глубине более 100 метров могла бы закончиться катастрофой.

2.3. Аварийное происшествие на атомной подводной лодке                   «К-115»

АПЛ «К-115» на одном из выходов в море на глубине 100 метров на полном, 25 узловом, ходу столкнулась с неизвестным подводным объектом. Удар пришелся по правой скуле обтекателя ГАС, по боевой рубке и по правой линии вала, что привело к её заклиниванию. Лодка осталась на «одной ноге», а при всплытии, командир на скорости 10 узлов, поднял перископ  и погнул его. Лодка   «ослепла». В ходе расследования установить происхождение подводного объекта не удалось.

Все эти аварии очень встревожили командования эскадры и флотилии, которые, понимая, что освоение новых апл неминуемо связано с серьезными аварийными происшествиями, столкнулось с ними воочию.

2.4. Переход аварийной атомной подводной лодки «К-122».

В связи с выходом из строя 5-ти парогенераторов правого борта и 4-х левого было принято решение — направить пларк                                    «К -122» на судоремонтный завод «Звезда» в бухту Большой Камень для текущего ремонта и замены парогенераторов. Выход был назначен на 20 декабря 1963 г. Загрузив в ракетные контейнера вещи л/ с, часть из которых еще находилась в отсеках, лодка, ведомая двумя буксирами и ледоколом, вышла из Авачинской губы в район дифферентовки. Командир Эскадры проводил нас и облегченно вздохул, надеясь , что больше нашу лодку не увидит.

Во время дифферентовки было обнаружено поступление воды в среднюю группу ракетных контейнеров и на 2-ую (приборную БЧ-2) палубу 3-его отсека. Было принято решение всплыть и следовать по плану, Однако при продувании носовой и кормовой групп ЦГБ от дизель -генераторов был подплавлен опорный подшипник                 дизель - генератора п/б. Дизель был выведен из строя.

Попытка передать РДО на берег не увенчалась успехом, т. к. антенна «ВАН» оказалась залитой. Тогда командир принял решение возвратиться в базу для устранения неисправностей. Каково же было разочарование командира 15эскпл контр-адмирала Рулюка А.А. , когда утром, придя на службу, он вновь увидел стоящую у пирса нашу лодку.

Устранение неисправностей с привлечением специалистов СРЗ «Сельдевая» и 20-ти литровой канистры спирта,  используемого для внутрисоюзных универсальных расчетов, позволило подготовиться к новому выходу 25 декабря, чтобы встретить новый 1964 год в поселке Промысловка  Приморского края, где проживали семьи членов экипажа. Прибытие по предварительной прокладке  намечалось на 10.00 утра 30 декабря.

Небольшое отступление. Командиром БЧ-1 пларк « К-122» был вновь назначенный после окончания специальных офицерских  классов капитан -лейтенант    Ершов  Владлен Петрович, а штатный командир ЭНГ старший лейтенант Фомин  Н. П.  находился в отпуске за два года. Поэтому меня,  как имеющего допуск к управлению                   БЧ -1подводных лодок этого проекта, прикомандировали на переход.

Следует учесть, что после прохождения СБР и полного размагничивания, когда лодка три недели стояла обмотанная кабелями, не были проведены ни девиационные , ни радиодевиационные работы, поэтому поправка магнитного компаса и радиодевиация   радиопеленгатора «АРП-53» были неизвестны. Поправки лага ( после докования) не были определены. Это были проблемы  по линии штурманов.

Более сложная ситуация складывалась у механиков. Кроме того, что возможности парогенераторов были на пределе, но и запасные энергоносители имели следующие возможности: АБ только 30 минут могла обеспечивать пл, а дизель-генератор п/б после ремонта гарантированно мог работать 18 минут, в то же время дизель-генератор л/ б всего 15 минут. Таким образом, в случае аварии с ГЭУ электроэнергии хватило бы на 60-65 минут, а потом пл погрузилась бы в темноту. Но несмотря на все это, было принято решение - идти домой, куда мы и вышли 25 декабря.

Первая неприятность случилась после прохода 4-го Курильского пролива и погружения в подводное положение. Снова было обнаружено поступление воды на приборную палубу 3-его отсека. Неисправность устранили довольно-таки быстро.

Надо заметить, что весь переход по решению штаба ТОФ был рассчитан на ход 12 узлов, что поставило нас в крайне тяжелое положение. После погружения в 23.00 часа командир ушел отдыхать. За него остался на командирской вахте старпом капитан 2 ранга Банокин  Г. Н.  Старпом пригласил в ЦП командира дивизиона движения и 1 -го управленца. В штурманской рубке прошло маленькое совещание для определения  максимальной скорости, которую  мы смогли бы выжать из оставшихся  парогенераторов («бочек»).

Операторы прикинули и в течении 8 часов, во время отдыха командира, обеспечили ход 18 узлов. Это могли сделать только высокопрофессиональные операторы. Утром, придя в ЦП, командир снова уменьшил ход до установленного командованием Флота 12 узлов.

Через несколько часов в результате «течи» одного из  трех оставшихся парогенератора по правому борту и одного из 4-х по левому борту, которые были «отсечены», обстановка резко ухудшилась, ибо по всем действующим документам необходимо расхолаживать реактор п/б, но электроэнергии для обеспечения движения и расхолаживания установки п/б нам бы не хватило.

К тому же из-за броска напряжения и несрабатывания Батарейного Автомата вышел из строя один из 2-х гирокомпасов. Каждый раз, как только командир уходил из отека, старпом под свою ответственность увеличивал ход до 17 узлов, это позволило на сутки раньше планового срока подойти к проливу Лаперуза.

При подходе мы уже не имели обсервации около 60 часов, т. к. метеоусловия и неисправности навигационных приборов не позволяли это сделать. Начальник службы «РТС» капитан-лейтенант К.  Пригласил меня в рубку радиолокации для определения места с использованием станции РЛК-101.

Настраивая станцию, он разбил клистрон, а запасного у нас не было. Так мы не только не смогли уточнить свое место, но и оказались в «радиотехнической слепоте». После всплытия в назначенной точке при подходе к проливу Лаперуза, погода испортилась. Дул сильный ветер 7-8  баллов, температура воздуха опустилась до минус 15 -18 гр. С, шел сильный снег, видимость была нулевая всего несколько метров. Корабля сопровождения для форсирования пролива Лаперуза Командованием Флота нам выделено не было. Не имея радиолокации, почти вслепую, мы быстро двигались к проливу. Надо отдать должное командиру лодки, который в этой сложной обстановке действовал смело и решительно.

В это время поступил доклад из 5-го реакторного отсека.           «Греется опорный подшипник основного питательного насоса реактора п/б. Температура на пределе,  более 110 гр. С.».  Повышение температуры еще на 2-3 гр.  требовало - остановить насос и начать расхолаживание установки. Правда, технически выполнить это было невозможно из - за описанных ранее неисправностей. В такой ситуации нас ожидает тепловой взрыв  ( то, что было на Чернобыльской АЭС), поэтому было приказано разобрать средства индивидуальной защиты (ИСП-60). На пларк  кроме основного экипажа было прикомандировано несколько человек из разных отделов и управлений штаба и тыла флота, на них аппараты не были предусмотрены.

Командир по трансляции дал команду л/с написать письма родным и близким и  быть готовым исполнить свой воинский долг до конца.

Одновременно была подготовлено и передано РДО в адрес Командующего флотом с перечислением 68 неисправностей и запросом  увеличить ход, чтобы попытаться  прибыть в базу своим ходом, а не на буксире.

Перед проходом пролива Лаперуза мы опознали свое место по глубинам,  т.к. опасались наскочить на Камень опасности - небольшой островок  в середине пролива. Сам пролив «проскочили» как «Летучий голландец»:  вслепую, без локации, в шторм  при видимости несколько метров на «полном» надводном ходу.

Пройдя пролив, погрузились. Командир сам приказал увеличить ход до максимально - возможного. Всплыли через 4 часа под перископ для приема РДО, в котором ОД Флота запрашивал командира подтверждение готовности принять участие в учении в районе Корейского пролива в течение 5-7 суток и срок прибытия в этот район. И это после получения ими нашего РДО с криком о помощи? Такие безграмотные действия командования флота ставили пларк  на грань катастрофы.

После прибытия в базу на докладе командира лодки о переходе Командующий  ТОФ адмирал Амелько  Н. Н. признался: « Мы здесь в штабе - дураки, ничего не знаем и не понимаем в атомоходах». Не отвечая на полученное РДО, командир повторил РДО с неисправностями и, вновь погрузившись, увеличил ход до полного возможного.

Доклад о температуре подшипника поступал в ЦП каждые 15 минут. Правда, когда спросили командира БЧ-5 , как они определяют температуру, он сказал: «Наощупь». Естественно температура была значительно выше установленного предела, но советская техника выдержала экзамен еще раз.

29 января мы всплыли в установленной точке и легли на курс в залив Стрелок. При выборе ориентиров на берегу для определения места в темное время суток мы посчитали, что было  воскресенье, значит, в рыбацком поселке все будут около магазина, который должен светиться ярче всех других объектов посёлка. Так оно и было. В базу вошли без замечаний. В момент швартовки к пирсу № 1                     в б. Павловского на мостик поднялся шифровальщик и передал командиру полученное РДО. В нем значилось «Разрешаю увеличить ход. После прибытия в базу  на доклад. Ком ТОФ».

Такие события остаются в памяти на долгие годы. Только когда занавес секретности, который окутывал все, что было связано с атомным флотом, спал, появилась возможность рассказать, как это было.

Прочитано 14621 раз

Пользователь