Понедельник, 26 Июнь 2017

Глава VI. Сила и мощь "Антея": пропаганда и реальность

Опубликовано в Вице-адмирал Рязанцев Валерий Дмитриевич Вторник, 27 Апрель 2010 18:04
Оцените материал
(35 голосов)

Экипаж К-141 «Курск» на этом выходе должен был выполнить состязательную практическую стрельбу ракетой «Гранит» и торпедную атаку отряда боевых кораблей практическими торпедами 65-76 ПВ и УСЭТ-80.


Перед началом любых флотских учений командующие флотами обязаны доложить в Главный штаб ВМФ о готовности флота к учениям. В августе 2000 года с Северного флота такого доклада в Москву не поступало. Готовность кораблей и штабов флота к выходу в море оценивал только командующий Северного флота. К сожалению, его оценка была ошибочной. Ложь, обман, безграмотность в морских делах уже давно прописались на Северном флоте. Никто из должностных лиц флота уже не мог правдиво оценить состояние боевой выучки экипажей кораблей. Они и не старались это делать, а руководство ВМФ смотрело на это сквозь пальцы.


Специалисты подводной службы, которые знали истинное положение дел на Северном флоте, абсолютно точно могут сказать, что одной из причин гибели экипажа К-141 «Курск» явилась неудовлетворительная организация минно-торпедной подготовки на флоте. Слабая специальная подготовка офицеров боевых расчетов кораблей, торпедо — технических баз (ТТБ) в вопросах эксплуатации мин и торпед, недостаточные знания основ применения минно-торпедного оружия в штабах и управлениях, безответственность и безграмотность многих должностных лиц флота все это могло привести к трагедии на любой подводной лодке, надводном корабле или ТТБ флота. Критическая масса недостатков, что приводит к тяжким последствиям долгое время копилась на Северном флоте. В 1998 году по долгу службы мне пришлось проводить краткий анализ торпедной подготовки на 1-й флотилии подводных лодок, где впоследствии случилась трагедия с «Курском». Уже тогда командованию Северного флота и Главного штаба ВМФ было сделано представление о том, что на флотилии имеются большие недостатки в вопросах боевого применения торпедного оружия. Существование недостатков в первую очередь, было обусловлено тем, что командование флотилии этим видом огневой подготовки не занималось. Командовал 1-й флотилией в то время адмирал, который в 2000 году был уже начальником штаба Северного флота. В Главном штабе ВМФ и в штабе Северного флота реакция на это представление была нулевой. Заставить адмиралов Главного штаба ВМФ и Северного флота выполнить свои служебные обязанности я не мог, не было полномочий.



Через год после гибели «Курска» офицерами Министерства обороны инспектировалась одна из атомных подводных лодок стратегического назначения Северного флота. Прошел год, с тех пор как погибла АПЛ «Курск» и, казалось, на флоте должны постоянно помнить эту трагедию и принимать жесткие меры к недопущению подобных происшествий. К сожалению, все было наоборот. На атомной подводной лодке, где находился целый арсенал ядерных стратегических ракет, эксплуатация торпедного оружия была организована так, что в любой момент могла произойти очередная трагедия. В кошмарном сне невозможно себе представить, что было бы, если бы, не дай Бог, взорвались торпеды на такой подводной лодке. Только после доклада министру обороны РФ о том, что положение дел в эксплуатации боевого оружия на Северном флоте угрожающее, туда была направлена комиссия, и после этого начали кое-как устранять недостатки.


Как должностные лица Северного флота занимались предупреждением аварийности с оружием, можно видеть на примере работы командования 1-й флотилии подводных лодок СФ.



Ежегодно командующие флотилий обязаны осуществлять допуск личного состава кораблей, торпедо-технической базы к эксплуатации и боевому применению торпедного оружия. При этом каждый корабль и ТТБ проверяются специальными комиссиями и по каждому из них составляется акт готовности к эксплуатации минно-торпедного оружия.


Акт проверки экипажа К-141 «Курск» был составлен проверочной комиссией в конце декабря 1999 года. В этом служебном документе, который подтверждал готовность командного состава и торпедистов АПЛ «Курск» эксплуатировать боевые торпеды (в том числе и торпеды на сильном окислителе) подписи председателя комиссии, членов комиссии и начальника, утвердившего этот акт, фальшивые. Я не проводил почерковедческой экспертизы этого документа и употребляю слово «фальшивые» на том основании, что невооруженным взглядом видно, что подписи на этом документе отличаются от подписей этих же лиц на других служебных документах. Кроме этого, еще на пяти документах, которые подтверждали готовность экипажа «Курска» эксплуатировать торпеды, имелись подделанные подписи. Об одном из этих документов необходимо рассказать, потому что он фактически является ключом к разгадке причины первоначального взрыва «толстой» практической торпеды на сильном окислителе. Это «Акт проверки и обезжиривания трубопроводов технического воздуха АПЛ К-141 «Курск». Документ якобы издан в декабре 1999 года, подписан старшим помощником командира, торпедистами АПЛ «Курск» и утвержден командиром подводной лодки. Я долго и внимательно сравнивал подписи на этом документе с подписями этих же лиц на других документах более раннего периода и пришел к выводу, что все подписи в «Акте проверки и обезжиривания...» поддельные. Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что документы, которые имелись на Северном флоте, и которые, по мнению командования флота, подтверждали готовность экипажа АПЛ К-141 «Курск» эксплуатировать торпеды на сильном окислителе, были изготовлены после гибели экипажа подводной лодки. Это подложные документы.


Теперь посмотрим, как берег (ТТБ 1-й флотилии) был готов обеспечить подводников минно-торпедным оружием.


В 1999 и 2000 годах командующий 1-й флотилии торпедо — техническую базу не проверял и акт готовности ее к эксплуатации минно-торпедного боезапаса не составлялся. Я уже рассказывал, с какими нарушениями на ТТБ готовилась практическая торпеда на сильном окислителе для АПЛ «Курск». Согласно служебных документов выдача минно-торпедного боезапаса на подводные лодки осуществляется с разрешения командующего флотилией. Командующий 1-й флотилии самоустранился от этой обязанности. Разрешение на выдачу торпедного боезапаса на АПЛ «Курск» давал командир торпедо — технической базы, не имеющий на это никаких прав.


Казалось, минно-торпедное управление Северного флота должно было немедленно восстановить узаконенный порядок эксплуатации торпедного оружия на 1-й флотилии. Этого не произошло.


Подводников «Курска» 27 июля проверяла комиссия штаба Северного флота, в составе которой был офицер минно-торпедного управления. В акте проверки этот офицер сделал запись о том, что вновь назначенный командир минно-торпедной боевой части К-141 «Курск» допущен к самостоятельному управлению боевой частью. Старший офицер минно-торпедного управления флота не только не проверил техническое состояние торпедного вооружения АПЛ, уровень подготовленности торпедистов и нового командира минно-торпедной боевой части, он даже поленился прочитать в торпедном журнале запись флагманского специалиста минно-торпедного дела 1-й флотилии, которую тот сделал 26 июля за сутки до прибытия на подводную лодку штаба Северного флота. В торпедном журнале была запись о том, что новый командир минно-торпедной боевой части не допущен к самостоятельному управлению боевой частью АПЛ 949 А проекта. Он и не мог быть допущенным к исполнению должности, так как только 20 июля прибыл на К-141 «Курск» с подводной лодки другого проекта.


А теперь резонно задать бывшим начальникам Северного флота два вопроса. Кто же виноват в том, что молодой офицер, новый командир минно-торпедной боевой части АПЛ «Курск», вышел в море самостоятельно выполнять торпедные стрельбы на незнакомой ему боевой технике? Кто виноват в том, что командование АПЛ «Курск» и торпедисты отправились в море выполнять стрельбы не знакомой торпедой без требуемой подготовки к этому?


Мне известно, каким будет ответ на эти вопросы. На Северном флоте при любом происшествии с кораблями вину возлагают либо на погибших моряков, либо на... американцев. Так было и в этот раз. Начальник штаба Северного флота сказал, что представитель завода «Дагдизель» М. И. Гаджиев и представитель военной приемки старший лейтенант А. Б. Борисов самостоятельно вышли в море, и на борт АПЛ «Курск» их допустил погибший начальник штаба 7-й дивизии. Куда же подевалась у этого начальника офицерская честь, о которой он так любил говорить перед телекамерами? Ведь директива Главного штаба ВМФ предписывала именно начальнику штаба Северного флота осуществить допуск на борт АПЛ членов комиссии по контрольным испытаниям торпеды УСЭТ- 80. Представитель «Дагдизель» и военной приемки были членами этой комиссии. Начальник штаба 7-й дивизии не имел полномочий принимать на подводную лодку экспериментальную торпеду и допускать на выход в море посторонних лиц. Это можно сделать только по распоряжению командования флота. Мертвые подводники молчат, этим и пользуются недобросовестные начальники Северного флота.


Поговорка: «Рыба гниет с головы» объясняет, почему на Северном флоте из года в год допускались грубые нарушения при эксплуатации торпедного оружия.



В Главном штабе ВМФ существует должность заместителя главнокомандующего ВМФ по вооружению. Тот, кто исполняет эту должность, несет полную ответственность за состояние боевой техники, оружия на кораблях флота. В подчинении у заместителя главнокомандующего ВМФ по вооружению имеются специальные управления с многочисленным штатом офицеров, которые непосредственно занимаются вопросами специальной подготовки и боевого применения всех видов оружия на кораблях ВМФ. Где же были и что делали многочисленные московские начальники в то время, когда на Северном флоте долгие годы творилось беззаконие в вопросах эксплуатации торпедного вооружения? Они ведь регулярно посещали Северный флот с многочисленными проверками. Видно, то уважение и гостеприимство, с каким командование флота встречало и провожало «дорогих московских гостей», существенно затрудняло их способность видеть очевидное.


Странно то, что в специальном управлении некому было заниматься вопросами боевого применения торпедного оружия. Группу боевой подготовки, которая занималась этим, сократили, и вместо нее создали группу по разделке и реализации драгоценных металлов. Заместителя главнокомандующего ВМФ по вооружению это устраивало. В условиях рыночной экономики интересы реализации драгоценных металлов для него были важнее интересов боевой подготовки флотов. Этот начальник с экранов телевидения с важным видом часто рассказывал нам о том, как тяжело было поднимать со дна Баренцева моря затонувшую подводную лодку «Курск». Но адмирал забыл проинформировать телезрителей о том, что К-141 «Курск» оказалась на грунте во многом благодаря его личной служебной деятельности. Это он сократил группу боевой подготовки, которая обязана была непосредственно контролировать боевую выучку личного состава на подводных лодках. Это он без разрешения главнокомандующего ВМФ, минуя все управления ВМФ, добился права у начальника Главного штаба ВМФ проводить на Северном флоте контрольные испытания торпеды УСЭТ-80 в августе 2000 года, после того, как с представителями завода «Дагдизель» в 1999 году были подписаны официальные документы об окончании этих испытаний. Это он согласился с тем, что на контрольные испытания торпеды в море вышли неподготовленные офицеры.


Зная о безобразиях в организации боевой подготовки, которые творились в московских управлениях ВМФ, можно ли удивляться тому, что на флотах таких безобразий было в несколько раз больше?


Вернусь к трагедии экипажа «Курска». Многим казалось, что причину катастрофы АПЛ установят без каких-либо затруднений. У членов правительственной комиссии для этого было все необходимое. Затонувшую подводную лодку подняли на поверхность, на борту АПЛ нашли чудом сохранившиеся важные служебные документы, на берегу имелась вся необходимая техническая документация. И все же, благодаря усилиям чиновников, точных причин катастрофы К-141 «Курск» комиссия не установила. Дело не в том, что на дне Баренцева моря остался 1-й отсек подводной лодки и у правительственной комиссии не оказалось главного элемента доказательной базы. Дело совсем в другом.


В советское время, при расследовании катастроф и аварий кораблей главным было не установление причин происшествия, а то, кто будет назначен виновным. Именно назначен, а не установлен. Корабельный устав ВМФ был написан так, что во всех случаях главным виновником являлся экипаж корабля. Виновников находили также среди неугодных для Москвы лиц командного состава флотов. С претендентами на кресло главнокомандующего ВМФ разбирались в последнюю очередь. С 1956 года главнокомандующий ВМФ никогда не отвечал за аварийность в ВМФ. Отвечали его заместители, потому что любая тяжелая авария или катастрофа была хорошим предлогом для проведения больших зачисток командных кадров ВМФ. Поэтому главнокомандующий ВМФ почти 30 лет бессменно руководил флотом, и за это время не нашлось ни одного адмирала, который мог бы заменить его на этом посту. Претендентов на должность главкома ВМФ просто своевременно снимали с должностей за упущения по службе, которые, якобы, привели к той или иной аварии с кораблями.


Во времена перестройки ситуация изменилась. При расследовании происшествий с кораблями стали учитывать объективные факторы, приведшие к возникновению той или иной аварии: конструктивные недостатки в строительстве боевых кораблей, низкую надежность боевой техники, некачественное ремонтно-техническое обеспечение флота. Флотские начальники все делали для того, чтобы при расследовании происшествия были найдены «доказательства» вины представителей судостроительной промышленности и военно-промышленного комплекса страны. В этом случае никто из морских офицеров за аварию корабля, оружия и техники к ответственности не привлекался. Наказание — не панацея от бед, однако безнаказанность порождала еще большие беды.



В перестроечное время в ВМФ ежегодно происходило множество тяжелых аварийных происшествий. Чтобы доказать свою невиновность, начальники шли на всякие неблаговидные поступки: в комиссию по расследованию причин аварии представляли подложные документы и лживые свидетельские показания, устраивали публичные дискуссии на темы конструктивных недостатков наших кораблей, говорили о неспособности нашей судостроительной промышленности выполнять заказы ВМФ. Особенно ярко это проявлялось на Северном флоте.


Этот флот был не только самым большим, но и самым аварийным флотом. Здесь из-за нарушения уставных морских правил утонули несколько атомных и дизельных подводных лодок навечно выведены из строя не один десяток боевых кораблей различных классов и рангов. В результате аварий и катастроф погибло много моряков- североморцев. Виновников их гибели на этом флоте не нашлось. Ни одно должностное лицо Северного флота не привлечено к уголовной ответственности за происшествия с кораблями и гибель людей. На Тихоокеанском флоте было по-другому.


В 1950 году от взрыва минного оружия погиб минный заградитель «Ворошиловск». Командир корабля был осужден судом военного трибунала на 8 лет тюремного заключения. В 1981 году атомная подводная лодка столкнулась в море с большим морозильным траулером Дальневосточного пароходства «Новокачалинск». Подводная лодка и судно получили большие повреждения. Старший на борту АПЛ, командир дивизии подводных лодок, был осужден судом военного трибунала, приговорен к большому денежному штрафу и уволен в запас. В этом же году дизельная подводная лодка С-178 в проливе Босфор Восточный столкнулась с гражданским судном «Рефрежиратор-13». Подводная лодка затонула, погибло много подводников. Командира подводной лодки осудили судом военного трибунала на 10 лет тюремного заключения. В 1983 году у берегов Камчатки из-за нарушений правил подводной службы затонула атомная подводная лодка К-429. Многие подводники погибли. Командир подводной лодки и командир электромеханической боевой части АПЛ были приговорены судом военного трибунала к 10 годам тюрьмы. Видно, на Тихоокеанском флоте при расследовании происшествий с кораблями руководствовались другими государственными законами, нежели на Северном флоте.


Анализ тяжелых аварий и катастроф кораблей Тихоокеанского флота показывает, что подавляющее большинство из них произошло в то время, когда во главе флотских соединений стояли адмиралы, назначенные с Северного флота. Подводя итоги крупнейшего в 1970 году учения ВМФ «Океан-70», главнокомандующий ВМФ и словом не обмолвился о том, что во время этих учений в Атлантике затонула атомная подводная лодка К-8 Северного флота. Катастрофа сопровождалась многочисленными жертвами подводников. Спустя 30 лет командующий Северного флота с экранов телевизоров объявляет на всю страну, о небывалых успехах моряков- североморцев на крупномасштабных учениях в Баренцевом море, хотя в это время было ясно, что на новейшей атомной подводной лодке К-141 «Курск» произошла чудовищная авария. Видно, адмиралы Северного флота хорошо усвоили уроки старших товарищей. Где бы они не находились у руководства, там обязательно возникали происшествия с кораблями.



После распада Советского Союза большую часть боевых кораблей военно-морского флота России списали на металлолом, а те, что остались в боевом составе, долгое время стояли у пирсов и в море не выходили. С 1993 и по 2000 год в ВМФ тяжелых аварий с кораблями не отмечалось. Несмотря на то, что даже при стоянке кораблей у пирсов, на них было много предпосылок к аварийным происшествиям, никто из должностных лиц флотов на это не обращал внимания. Время наступило такое, что можно было ничего не делать, ничего не знать, ни за что не отвечать, а все служебные недостатки объяснить нестабильностью экономических реформ в стране. Для многих «флотоводцев» 1990-2000 годы стали «эпохой Ренессанса», которая породила во флоте чудовищных размеров коррупцию, безответственность и безграмотность. Главным было не забыть сказать на многочисленных служебных совещаниях о том, что флоту тяжело, но моряки готовы выполнить все задачи, которые им будут поставлены.


Корабли стояли у пирсов, тяжелых аварий на них не происходило, а на мелкие не обращали внимания. Многие начальники решили, что без каких-либо усилий аварийность во флоте побеждена. Безответственность должностных лиц флота за состояние кораблей привела к тому, что на многих кораблях не проводились установленные ремонты, многие образцы боевой техники выработали свой технический ресурс, личный состав экипажей, не имея опыта плавания, потерял свою квалификацию. Вместо того чтобы в тяжелое для флота время пересмотреть систему оценок профессиональных знаний моряков, систему подготовки экипажа корабля в целом, систему оперативных и технических готовностей корабельных соединений, из Главного штаба ВМФ требовали проводить боевую подготовку в таком же объеме, как в советское время. Волюнтаристскими приказами продлевали сроки эксплуатации боевой техники, межремонтные сроки лишь бы корабли фиктивно соответствовали установленным боевым готовностям. Материальных и денежных средств на проведение боевой подготовки хватало на 20-30 % от требуемого объема, а из Москвы требовали проведения полного плана подготовки. Русский мужик мог сварить кашу из топора, российские «флотоводцы» из 30 % плана подготовки и глазом не моргнув, делали 100 %. Такие манипуляции с цифрами продолжались несколько лет. За это время флот приобрел устойчивые показатели не боеготового флота, но на бумаге он везде был боеготов. Вот с такими силами командующий Северного флота вышел в море проводить комплексную боевую подготовку.


Гибель АПЛ «Курск» явилась первой катастрофой в ВМФ с момента распада СССР. При ее расследовании нельзя было говорить о том, что причины этой трагедии, во многом связаны с человеческим фактором и порождены теми условиями, в которых долгое время находился флот и военно-промышленный комплекс советского государства, и которые во многом усугубил десятилетний переходный период возрождения России. Нужно было найти нейтральные причины катастрофы, чтобы они не касались состояния российского ВПК и ВМФ. Правительственная комиссия, в которую входили все высокопоставленные чиновники от ВПК и ВМФ, с этим успешно справилась.


После гибели экипажа К-141 «Курск», спасаясь от возможной уголовной ответственности за это происшествие, многие должностные лица флота дали следователям военной прокуратуры искаженные свидетельские показания. В штабе Северного флота мне пришлось наблюдать, как некоторые адмиралы и старшие офицеры, в качестве свидетелей по делу о гибели атомной подводной лодки, отвечали на вопросы следователей. Вначале они получали от следователя военной прокуратуры листы «Протокол допроса свидетеля» с вопросами, на которые им необходимо было дать ответ. Затем свидетели брали в руки документы ВМФ, где было написано, как и в каком объеме надо исполнять служебные обязанности тому или иному начальнику, и прилежно переписывали из книжки в «Протокол допроса свидетеля» все «свои правильные действия» перед выходом в море, во время нахождения в море и в процессе развития аварии с АПЛ «Курск». Далее, свидетели созванивались между собой, уточняли различные детали и особенности ситуации, связанной с гибелью АПЛ, и, подписав «Протокол допроса свидетеля», передавали его следователю. Разве можно что-либо выяснить и определить причины гибели корабля при такой организации расследования катастрофы? Конечно, нет. Свидетельские показания даны такие, какие нужны были, для того, чтобы никто из здравствующих начальников не пострадал, и чтобы вся картина катастрофы была искажена. По сути, такие показания являются ложными, и за это свидетели должны привлекаться к уголовной ответственности. Главная военная прокуратура установила, что катастрофа АПЛ «Курск» произошла случайно и никто из должностных лиц флота к ней не причастен. Традиции на Северном флоте таковы, что аварии и катастрофы кораблей там происходят сами по себе, и к ним флотские начальники не имеет никакого отношения.


Что ж, попробую здесь изложить результаты своего личного расследования причин катастрофы АПЛ «Курск». Мое мнение о причинах гибели АПЛ не интересовало официальных лиц из правительственной комиссии и следственной группы, которые расследовали эту трагедию. Может быть, читателям будет интересно узнать, что же все таки произошло на борту подводной лодки «Курск», и почему случилась эта катастрофа.


Правительственная комиссия точно установила, что первой взорвалась «толстая» практическая торпеда 65-76 ПВ. Прежде чем перейти к рассказу о причинах взрыва этой торпеды, вызвавшей поражение личного состава центрального поста, откуда шло управление всей подводной лодкой, кратко опишу ее устройство.


Торпеда 65-76 ПВ относится к парогазовым торпедам, в которых в качестве окислителя применяется маловодная перекись водорода (МПВ). Концентрация МПВ достигает 83-85%. В процессе разложения 1 килограмма перекиси выделяется около 0,5 килограмма кислорода, вода и 197,5 килоджоулей тепла. Химическая реакция разложения имеет вид:


2 Н 2 О 2 = 2 Н 2 О + О 2+ Q ?

Некоторые наши морские военачальники считают, что при разложении перекиси водорода, из нее выделяется водород, который поступает на лопатки турбины торпеды и приводит ее в движение. Глубоко ошибочное суждение, которое характеризует уровень профессиональной подготовки некоторых наших адмиралов. МПВ, попадая в камеру сгорания вместе с катализатором и керосином, разлагается на кислород и воду. Сгорая, это соединение образует парогазовую смесь, которая поступает на лопатки турбины, вращает турбину и через редуктор многолопастной винт торпеды.


Технология разработки данного типа торпед относится к 1945 году, когда после победы над фашистской Германией СССР, США и Великобритания получили доступ к секретным разработкам немецких ученых и инженеров по созданию торпед с окислителем на основе маловодной перекиси водорода. В начале 1950 года после катастрофы дизельной подводной лодки королевского флота Великобритании из-за взрыва торпеды с МПВ США и Великобритания отказались от дальнейших разработок морского оружия с использованием МПВ. В СССР такие разработки продолжались, и было создано несколько модификаций парогазовых торпед с МПВ. Последней модификацией является дальнеходная торпеда 65-76 с различными усовершенствованиями для разных типов атомных подводных лодок. Для АПЛ типа «Антей» 949 А проекта разработана торпеда 65-76 А, длиной около 11 метров, с диаметром 0,65 метра и весом более 3-х тонн. Данная торпеда предназначена для поражения боевых кораблей и судов потенциальных противников на больших расстояниях. Состоит торпеда из секции аппаратуры самонаведения, секции взрывчатого вещества с взрывателями, секции энергокомпонентов, секции аппаратуры управления турбинной и хвостовой части с многолопастным винтом. В качестве энергокомпонентов в торпеде применяется керосин в резервуаре горючего (РГ), окислитель — маловодная перекись водорода в резервуаре окислителя (РО), и обезжиренный воздух под давлением 200 кг/ см ? в воздушном резервуаре (BP).


Всем хороша торпеда, однако маловодная перекись водорода является опасным и малостойким химическим веществом. Попадание в нее малейшего количества различных примесей и посторонних предметов, вызывает процесс бурного разложения перекиси, выделение большого количества тепла с последующим взрывом. Именно из-за такого агрессивного поведения ни одна страна мира, кроме России и Швеции, не применяет МПВ в торпедах в качестве окислителя.


В СССР и России за все время эксплуатации торпед с МПВ аварий со взрывом перекиси водорода не происходило.


На каждом виде боевых торпед имеются предохранительные устройства от случайного запуска двигателя при нахождении торпеды на стеллаже или в трубе торпедного аппарата подводной лодки. У торпеды 65-76 А к таким устройствам относятся запирающий воздушный клапан и курковый воздушный кран. Запирающий воздушный клапан всегда закрыт. Он открывается вручную только с разрешения командира подводной лодки для пополнения в торпеде запасов воздуха высокого давления и при подготовке торпеды к боевому применению. Курковый воздушный кран представляет из себя запорный воздушный клапан рычажного типа, рычаг которого принудительно откидывается после выхода торпеды из трубы торпедного аппарата. На нем имеется две ступени предохранения. Первая ступень предохранения снимается вручную в момент загрузки торпеды в торпедный аппарат, вторая — снимается автоматически в момент выхода торпеды из торпедного аппарата. Механизм торпеды 65-76 А работает следующим образом. После открытия запирающего воздушного клапана воздух высокого давления подается на курковый воздушный кран. В момент выстрела торпеды автоматически снимается вторая ступень предохранения, принудительно откидывается курок и воздух высокого давления поступает на приборы управления торпедой и в пусковые баллоны окислителя и горючего. На начальном участке движения торпеды керосин и перекись водорода поступают в камеру сгорания из пусковых баллонов. По мере разгона торпеды топливо и окислитель поступают уже из резервуара окислителя и резервуара горючего. Устройство торпеды таково, что пусковые баллоны керосина и перекиси водорода находятся внутри резервуара окислителя торпеды.


Инструкция по обслуживанию торпеды 65-76 А требует после открытия запирающего клапана осуществлять тщательный контроль за состоянием куркового воздушного крана и устройством предохранения рычага от случайного откидывания. Если после открытия запирающего воздушного клапана курковый воздушный кран будет хотя бы чуть-чуть приоткрыт, воздух высокого давления начнет поступать в пусковые баллоны керосина и окислителя. В этом случае пусковое горючее и окислитель не попадут в камеру сгорания, потому что клапаны подачи пусковых энергокомпонентов открываются только после выхода торпеды из торпедного аппарата, но в пусковых баллонах будет повышаться давление.


Практическая (учебная) торпеда 65-76 ПВ представляет собой точную копию боевой торпеды 65-76 А, за исключением одной особенности. В практической торпеде нет взрывчатого вещества и взрывателей. Вместо боевого зарядного отделения в учебной торпеде имеется балластное отделение, куда во время приготовления к учебной стрельбе заливают обычную воду. После прохождения заданной дистанции вода с балластного отделения удаляется воздухом за борт, торпеда приобретает положительную плавучесть и всплывает в надводное положение. Из воды ее поднимает специальный катер — торпедолов и передает на торпедо — техническую базу. По состоянию регистрирующей аппаратуры там устанавливают результаты стрельбы (определяют, обнаружила ли аппаратура самонаведения заданную корабль-цель). Дальше учебная торпеда готовится к повторным стрельбам.


Такая практическая торпеда 65-76 ПВ была загружена на борт «Kypcка» 3 августа 2000 года. Учебные стрельбы ею еще не выполнялись, торпеда была новой. После погрузки на АПЛ ее разместили в отсеке на стеллаже торпедного аппарата № 4 и подключили к системе контроля окислителя (СКО).


Перед выходом в море 10 августа экипаж АПЛ «Курск» загрузил вторую практическую торпеду УСЭТ-80. Она относится к типу электрических торпед. В качестве двигательной установки в ней используется электродвигатель, который получает питание от аккумуляторной батареи. Аккумуляторную батарею новой модификации на этой торпеде и собирались испытать подводники с представителями завода «Дагдизель» и военной приемки Министерства обороны. Торпеда УСЭТ-80 безопасна в эксплуатации и не требует контроля с помощью специальных контрольных систем. Она была размещена в 1-ом отсеке на стеллаже торпедного аппарата № 2. Таким образом, все практические торпеды находились на левом борту АПЛ, и стрельбы ими планировались выполнять из торпедных аппаратов левого борта.


Чтобы освободить место для практических торпед, экипаж АПЛ «Курск» выгрузил часть боевых торпед со стеллажей и торпедных аппаратов левого борта. Боевую перекисную торпеду 65-76 А из торпедного аппарата № 4 выгрузили и разместили на свободном стеллаже № 3 правого борта.


Многие российские граждане, которые высказывали свое мнение по поводу гибели «Курска», задавали вопрос, почему на борту АПЛ при выполнении учебных стрельб оказались боевые торпеды. По их мнению, на борту боевых кораблей во время учений не должно находиться боевое оружие. Это неправильное суждение. К-141 «Курск», как и другие корабли Северного флота, которые участвовали в учениях, находилась в составе сил постоянной готовности. Боевое оружие на кораблях постоянной готовности должно находиться на борту в полном комплекте независимо от того, какие задачи они выполняют в тот или иной промежуток времени.


Во время «холодной войны» на всех подводных лодках и надводных кораблях часть боезапаса находилась в немедленной боевой готовности к применению. В торпедных аппаратах находились торпеды со взрывателями, на направляющих ракетных установок стояли ракеты, артиллерийский боезапас был подведен к линиям подачи дежурных орудийных установок.


В то время боевые корабли CШA и НАТО имели оружие в такой же степени готовности.


После окончания «холодной войны» боевое оружие на кораблях постоянной готовности хранилось так же, как и в советские времена. Я не знаю, есть ли смысл в наше время держать на кораблях обычное боевое оружие в высокой степени готовности. Мне кажется, ядерного оружия, которое стоит на боевом дежурстве, достаточно для того, чтобы крупномасштабная война, вооруженный конфликт или инцидент не возникли внезапно, и наш флот успел бы привести свое обычное оружие в боеготовое состояние. Сегодня нет смысла держать в торпедных аппаратах подводных лодок торпеды и ракето-торпеды в полностью снаряженном состоянии, тем более, если боеготовые силы находятся в базах или в прибрежных водах. Моряки России должны держать в руках мощное современное оружие, но класть палец на спусковой курок все же не стоит. Возможно я не прав в своих рассуждениях, но если бы в торпедных аппаратах «Курска» не было торпед со взрывателями, такой трагедии с экипажем не произошло бы. Конечно, в той ситуации, которая случилась на борту подводной лодки, АПЛ затонула бы, но второго, уничтожающего и разрушающего взрыва, не произошло бы. В этом случае подводники с третьего по девятый отсеки спаслись бы. Но эти размышления из области предположений. Фактически, AПЛ «Курск» вышла на учебные стрельбы, имея в торпедных аппаратах торпеды в боеготовом состоянии и никаких нарушений в этом нет. Ниже читатель узнает, что одной из главных причин гибели экипажа АПЛ «Курск» явились конструктивные недостатки на этой подводной лодке. Они были на многих подводных лодках советского периода постройки и сохранились до настоящего времени. Эти недостатки существовали и существуют сегодня, в первую очередь, из-за той теории современной подводной войны, которая разрабатывалась советскими «мирными флотоводцами» в Главном штабе ВМФ.


Предлагаю читателю ознакомиться с теми проблемами в подводном кораблестроении, которые существовали в СССР и существуют сейчас. Это позволит более полно оценить весь трагизм положения, в котором оказались наши подводные силы, узнать о так называемых «высоких» боевых характеристиках АПЛ типа «Антей» 949 А проекта, к которому принадлежала атомная подводная лодка «Курск». Рассказ об этом в какой-то степени даст ответ на вопрос, почему так легко погибла новейшая АПЛ всего лишь от взрыва энергокомпонентов учебной торпеды.


После окончания Второй мировой войны CШA и Великобритания имели самый мощный военный флот и авиацию за всю историю существования этих государств. Именно флоту и авиации принадлежала ведущая роль в стратегических операциях, которые вели CШA и Великобритания против Германии, Японии и их союзников в Атлантическом и Тихом океанах, в Западной Европе и Африке, Индокитае и Юго-Восточной Азии. СССР окончил войну с самыми сильными в мире сухопутными и танковыми войсками. Советский военно-морской флот в то время не представлял существенной вооруженной силы. На Teгеранской конференции в 1943 году английский премьер-министр У. Черчилль говорил руководителю советского государства И. В. Сталину о том, что после войны «...Россия будет иметь сильную армию, Англия и CШA — сильный флот и авиацию». Этим У. Черчилль как бы подчеркивал, что в послевоенном разделе мира Мировой океан останется под контролем CШA и Великобритании. Политическое и военное руководство СССР не согласилось с таким мнением союзников. В середине 50- х годов ХХ столетия Советский Союз, для того, чтобы обеспечить свои интересы в Мировом океане, приступил к строительству океанского ракетно-ядерного флота. В основе морской стратегии СССР был принцип прямого противоборства флота СССР с флотами CШA и НАТО на всех морях и океанах. В связи с этим, на ракетно-ядерный флот СССР возлагались задачи:

1. Нанесение ракетно-ядерных ударов по береговым объектам вероятного противника.

2. Уничтожение ракетных атомных подводных лодок вероятного противника.

3. Уничтожение авианосных группировок, соединений боевых кораблей, десантных отрядов, противолодочных сил вероятного противника.

4. Уничтожение торгового флота вероятного противника и его союзников.

5. Обеспечение обороны своего побережья и содействие нашим сухопутным войскам на приморских направлениях.

Как видим, флоту СССР определялся очень широкий круг задач, часть из которых была просто невыполнимой при любом соотношении сил на море. Тем не менее, основная ставка в морской войне делалась на применение флотом стратегического и тактического ядерного оружия. В такой войне наши «мирные флотоводцы» планировали одержать победу.


Основной морской силой океанского ракетно-ядерного флота были определены подводные лодки и морская авиация. Наши теоретики подводной войны сделали правильный вывод из уроков Второй мировой войны. В этой войне дизельные подводные лодки воюющих государств были относительно дешевой, но очень опасной морской силой. С появлением атомных подводных лодок боевая мощь которых во много раз превысила боевые возможности дизельных подводных лодок, они стали самыми грозными и универсальными морскими боевыми системами в послевоенный период времени. Таковыми они являются и сегодня. CШA и страны НАТО раньше, чем СССР, поняли, какую опасность представляют собой атомные подводные лодки. Наряду со строительством и совершенствованием атомных подводных лодок CШA начали усиленно разрабатывать и внедрять на возможных океанских театрах военных действий систему противолодочного наблюдения. K началу 70-х годов ХХ столетия такая система обнаружения и наблюдения за нашими атомными и дизельными подводными лодками в CШA была создана и развернута в океанских и морских зонах Атлантического и Тихого океанов.


В СССР в 60-е годы XX столетия началось массовое строительство атомных и дизельных подводных лодок разных классов и проектов. Наши «мирные флотоводцы» забыли, а, может быть, и не знали, «Науку побеждать» великого полководца А. В. Суворова. Они планировали громить морского врага на море не качеством боевой техники и умением моряков, а количеством боевых кораблей. Без какой-либо проработки проектной документации и опыта эксплуатации судостроительная промышленность строила большое количество серийных, конструктивно недоработанных подводных лодок. Под каждый образец ракетного оружия проектировался и строился новый тип подводной лодки. В это время главными были не тактические и технические характеристики атомных подводных лодок, главным было их количество и количество размещенного на них оружия. Чем больше наши конструкторы и «мирные флотоводцы» размещали на подводных лодках оружия, тем значительнее были их габаритные и весовые размеры. Мы построили самые большие в мире атомные подводные лодки-катамараны 941 проекта с ядерными стратегическими ракетами, атомные подводные лодки 949 A проекта с крылатыми ракетами, атомные подводные лодки 971 проекта с ракето-торпедным вооружением. Нас не интересовала, какая боевая устойчивость этих подводных монстров, нас интересовало, сколько на них может разместиться оружия и сколько корпусов таких АПЛ можно построить.


Генеральный директор ФГУП ЦКБ «МТ Рубин» с гордостью заявляет, что АПЛ 949 A проекта занесена в книгу рекордов Гиннесса как самая большая атомная подводная лодка в мире. Хотелось бы напомнить уважаемому академику, что после Второй мировой войны ведущие морские державы не оценивают боевую мощь своих кораблей линейными размерами и калибром орудий. CШA, имея колоссальные научно-технические и производственные мощности, не строят подводные лодки огромных размеров. Для них важны не размеры, а тактико-технические характеристики AПЛ и эффективность применяемого ею оружия. Американская атомная подводная лодка типа «Лос-Анджелес» имеет подводное водоизмещение порядка 7 000 тонн и несет 12- 20 крылатых ракет «Томагавк» разных модификаций. Ее ракеты могут поразить любую цель на берегу на расстоянии до 2 500 километров и морскую цель на расстоянии до 700 километров. Размеры крылатой ракеты «Tомагавк» существенно затрудняют ее обнаружение противоракетными системами наших кораблей и самолетов.


Наша АПЛ 949А проекта типа «Антей» имеет подводное водоизмещение около 19 000 тонн, несет 24 крылатые ракеты «Гранит», которые могут поразить морскую и береговую цель на расстоянии порядка 600 километров. Размеры нашей крылатой ракеты приближены к размерам боевого самолета истребителя. Старт такой ракеты легко обнаруживается за сотни километров.


Американский командир подводной лодки выпускает крылатую ракету в ту цель, которая предназначена для поражения. Российский командир подводной лодки пускает ракету в надежде, что система самонаведения ракеты захватит какую — нибудь цель.


Наши уважаемые академики утверждают всему миру, что российские атомные подводные лодки-гиганты по уровню подводного шума не уступают американским подводным лодкам, которые в 3 — 4 раза меньше наших по водоизмещению. Они хотят убедить всех в том, что российские АПЛ, построенные по российской технологии производства, водоизмещением 19 000 тонн создают такой же подводный шум, как и американские АПЛ водоизмещением 7 000 тонн и построенные по американской технологии производства. Kтo — нибудь может поверить в то, что легковой автомобиль марки «Форд» при движении по дороге создает такой же шум, как грузовой автомобиль марки «Камаз»? Возможно, уровень подводного шума наших атомных подводных лодок 4-го поколения в абсолютных цифрах и не отличается от цифровых показателей подводного шума американских подводных лодок. Но это не значит, что они шумят одинаково. Нужно знать, какой эталон шума взят за нулевую точку отсчета. В России и CШA он разный, и, чтобы сравнивать наши цифровые показатели подводного шума АПЛ с цифровыми показателями шума американских АПЛ, нужно применять корректирующий коэффициент, который увеличивает наши показатели. От того, что наши академики говорят о ликвидации имеющегося разрыва между уровнем подводного шума наших и американских АПЛ, наши подводные лодки не могут осуществлять длительного скрытного слежения за американскими АПЛ, а американцы это делают с большой результативностью. Для этого у них есть все необходимое: огромный научно-технический потенциал, конструкторско-проектная и исследовательская база, современные технологии производства, современные взгляды и теории подводной войны, современные средства разведки и наблюдения в воздушной, надводной и подводной среде, эффективные подводные боевые системы оружия и техники, профессионально подготовленные кадры. И самое главное, CШA строят атомные подводные лодки не для книги рекордов Гиннесса, а для обеспечения национальной безопасности государства и своих союзников. Россия не ликвидировала отставания oт CШA в области строительства малошумных атомных подводных лодок, она лишь сократила ту огромную дистанцию в области обесшумливания подводных лодок, которая существовала между СССР и CШA в 80-х годах ХХ столетия. Сегодня в России широко внедряются компьютерные программы и технологии, но это не значит, что мы ликвидировали разрыв между нашей страной и экономически развитыми государствами в области высоких технологий.


Невозможно построить малошумную атомную подводную лодку без применения в судостроении высокотехнологичного оборудования и выполнения высокотехнологичных операций, без внедрения в производство новых строительных материалов, без современных конструкторских разработок, без совершенствования научных исследований в области гидродинамики и гидроакустики, ядерной физики и энергетики, автоматизации и моделирования сложных физических, химических процессов. Если руководители ФГУП ЦКБ «МТ Рубин» в основу проекта подъема АПЛ «Курск» закладывали идеи и конструктивные решения, скопированные с американского опыта подъема нашей дизельной подводной лодки K-129 в Тихом океане в 1974 году, можно сомневаться в том, что у них имеются интеллектуальные и технические возможности разработки малошумных атомных подводных лодок нового поколения. Техническое решение подъема K-141 «Курск» нашли нидерландская компания «Мammiet» и бельгийская «Scaldis», а не ведущее российское предприятие в области проектирования атомных подводных лодок.

Технические характеристики российских атомных подводных лодок нового поколения, их боевая устойчивость являются общегосударственной проблемой и относятся к проблемам национальной безопасности России.


Решением этой проблемы должен заниматься государственный орган, который смог бы скоординировать и объединить все наши экономические, научные и техниче¬ские возможности в одно целое и направить их на решение проблем в современном подводном кораблестроении. Но вначале нужно выработать идеи морской политики, которую должна проводить Россия в современном мире, и определить структуру и боевой состав военно-морского флота, который потребуется России для решения задач такой морской политики.

Многие пенсионеры-"флотоводцы" сегодня ратуют за строительство в России такого флота, какой был в СССР. Они обращаются по этому вопросу к Президенту РФ, выступают на телевидении, в газетах и журналах, проводят различные конференции и совещания. Все это проходит под девизом: «Россия — великая морская держава», а значит, и флот у нее должен быть таким, чтобы мог бороться с объединенными флотами самых сильных морских государств. Для тех, кто высказывает подобные мысли, приведу слова талантливого русского теоретика военно-морского дела генерал-майора по адмиралтейству Н. Л. Кладо. Он говорил: «Надо заметить, что во всех странах, где нет строго выработанной и обдуманной программы судостроения, там нет и сильного флота. Только две державы в Европе имеют строго обдуманные программы судостроения, это-Англия и Германия. Мы видим, что хотя германский флот и немногочислен, но каждое судно построено для известной цели и отвечает этим целям, и нет судов, которые строятся только ради подражания Англии. Немцы отлично понимают, что задачи английского флота не имеют ничего общего с задачами германского флота, а потому и суда, которые идеальны для Англии, никуда не годны для Германии и в этом их сила: они не бродят в тумане». Если бы наши «мирные флотоводцы» не «бродили в тумане», а изучали исторические труды прославленных российских моряков-ученых Г. И. Бутакова, С. О. Макарова, Н. Л. Кладо, А. В. Немитца, А. Н. Крылова, они, может быть, и не строили бы в СССР боевые корабли разового применения, не разоряли бы экономику государства подражанием США в строительстве океанского фло¬та, который не в состоянии вести успешные морские операции в океане.


Для ведения морской войны с объединенным флотом США и НАТО в СССР к середине 80-х годов XX столетия был построен океанский ракетно-ядерный флот. Идеи такой войны были бредовыми и волюнтаристскими. Каким бы ни был сильным флот СССР, он никогда не смог бы противостоять объединенному флоту самых сильных морских держав. Наш флот из-за географических условий базирования не мог осуществлять развертывание в океанскую зону без существенных потерь. На всех морских театрах войны нашему флоту пришлось бы преодолевать естественные узкости и проливы, где корабли наиболее уязвимы, и где даже с боем им было бы очень трудно пройти. У нашего флота в океанской зоне не было авиационного прикрытия, и в открытом море или океане корабельные силы оказались бы в исключительно трудном положении. У нашего флота в океанской зоне не было передовых пунктов базирования, охраняемых морских коммуникаций, систем разведки и целеуказания. Как можно было планировать океанские стратегические операции без всего этого знали только наши «мирные флотоводцы». Если идеи войны ошибочные, значит, и боевая техника для ведения такой войны будет непригодной. В СССР уже был такой «опыт». Когда в 1939-1940 годах танковые соединения фашистской Германии гусеницами утюжили Европу, в Вооруженных силах СССР формировались кавалерийские корпуса.


АПЛ 949 А проекта построена на основании такого «опыта». Конструкторы этой подводной лодки и «флотоводцы» Северного флота ее называют «вершиной подводного кораблестроения». С ними можно согласиться только в одном: по своим габаритам АПЛ 949 А проекта действительно «вершина», какой в мире больше нет. По боевым характеристикам это «айсберг подводного кораблестроения», потому что скрываемые и не обсуждаемые недостатки этого типа подводных лодок больше, чем усиленно пропагандируемые их достоинства. Что говорят подводники о боевых возможностях АПЛ 949 А проекта? Достоинства: большой запас плавучести — 30%, мощное ракетное оружие и большая скорость хода, всплывающая спасательная камера, комфортные условия обитания. Что говорят конструкторы этой подводной лодки? Достоинства: по шумности АПЛ не уступает американской АПЛ типа «Лос-Анджелес», большой запас плавучести — 30%, мощное ракетное и торпедное оружие, наличие всплывающей спасательной камеры для спасения всего экипажа, большая подводная скорость, комфортные условия обитания. Недостатков, по мнению моряков и конструкторов, у этой подводной лодки нет. Понятно, почему о недостатках подводной лодки молчат конструкторы и строители, понятно, почему не говорят о них нынешние подводники. Войны нет и не предвидеться. Мирное время. Техника на этой подводной лодке вроде бы надежная, имеются комфортные условия обитания. Что еще нужно для моряка-подводника, который не собирается воевать, и для проектантов АПЛ, которые спроектировали не для войны, а для условий мирного времени?


Даже после случившейся катастрофы АПЛ никто не спросил конструкторов о том, что если К-141 «Курск» 949 А проекта — самая лучшая и надежная АПЛ, то почему она оказалась на грунте в мирное время, и почему никто из экипажа не смог спастись? Правительственная комиссия по расследованию причин катастрофы сказала нам, что гибель подводной лодки произошла из-за роковой случайности. Какую же силу таит в себе эта роковая случайность, что из-за нее так легко тонет «вершина подводного кораблестроения»? Что же будет с АПЛ 949 А проекта, когда нa нее обрушатся глубинные бомбы и торпеды возможного противника? Ведь оружие имеет большую силу, чем та «роковая случайность», от которой погибла АПЛ «Курск»?


Что же это за чудо подводного кораблестроения? Водоизмещение АПЛ 949 А проекта, надводное — около 14 000 тонн, подводное — около 19 000 тонн. Зачем подводной лодке, у которой главнейшая боевая характеристика — скрытность плавания, такие огромные размеры? Конструкторы АПЛ, на мой взгляд, ответили бы так: «Для того, чтобы разместить на АПЛ 24 крылатых ракеты „Гранит“, у которых большие массогабаритные характеристики». Почему разместили 24 крылатых ракеты, а не 20 или 16? Думаю, на этот вопрос ответили бы широкой публике «флотоводцы» так: «Для того, чтобы поразить одним залпом крылатых ракет авианосное ударное соединение». Фактически же, строительство АПЛ 949 А проекта явилось своего рода вторым нашим «ответом Чемберлену». США построили АПЛ типа — «Огайо», на борту которой размещались 24 стратегические ядерные ракеты. СССР построить подобную АПЛ с таким количеством стратегических ядерных ракет не мог. Чтобы разместить наши 24 морские стратегические ракеты, нам нужно было по¬строить АПЛ размерами с авианосец. Построили подводную лодку гигант 949 А проекта, чтобы сказать американцам, что в СССР тоже есть АПЛ с 24 ракетами на борту. Но крылатые ракеты АПЛ 949 А проекта не относятся к классу баллистических ядерных ракет.


Американская подводная лодка типа «Огайо», подводное водоизмещение которой около 18 000 тони, вооружена 24 ядерными ракетами типа «Трайдент-2». АПЛ имеет однокорпусную архитектуру, один ядерный реактор, одну линию вала и уровень подводного шума, близкий к естественному шуму моря.


Российская АПЛ типа «Антей» 949 А проекта, имеет двухкорпусную архитектуру, два ядерных реактора, две линии вала и уровень подводного шума выше, чем АПЛ типа «Огайо». Для того чтобы наша подводная лодка «монстр» могла под водой двигаться, потребовались огромные бортовые энергомощности и массогабаритное техническое оборудование в двойном комплекте. Чтобы все это разместить на борту потребовалось два корпуса: прочный и легкий. Легкий корпус — своего рода поплавок, который поддерживает прочный корпус АПЛ и не дает ей утонуть. За счет легкого корпуса создали 30%-й запас плавучести подводной лодки, и в межбортном пространстве (пространство между прочным и легким корпусами) разместили ракетные контейнеры. Наличие большого запаса плавучести вынуждает принимать в балластные цистерны АПЛ огромное количество забортной воды, около 5 000 тонн. Эта вода — балласт, лишний и ненужный груз, который подводная лодка постоянно возит на себе, как черепаха свой панцирь. Для того чтобы возить этот груз, требуются дополнительные энергомощности, дополнительные механизмы и системы, усиленные конструкции корпуса. Это создает дополнительный подводный шум, который демаскирует подводную лодку.


Теперь посмотрим, что означает для подводных лодок запас плавучести. Если пустую закупоренную бутылку бросить в воду, она не утонет, так как обладает каким-то запасом плавучести. Разместив в ней груз или налив воду, можно добиться того, что весь корпус бутылки скроется под водой. В этом случае она потеряет свой запас плавучести и утонет. Таким образом, размещая в бутылке то или иное количество дополнительного груза, мы изменяем ее запас плавучести и ее положение в воде.


Запас плавучести подводных лодок — непроницаемый объем прочного корпуса и цистерн главного балласта, который находится над водой выше ватерлинии. Чтобы АПЛ могла свободно погружаться под воду, ей, как и бутылке, необходимо каким-то грузом погасить свой запас плавучести до нуля. Таким грузом является забортная вода. Подводная лодка принимает ее в цистерны главного балласта, которые располагаются вокруг прочного корпуса АПЛ и называются легким корпусом подводной лодки. Чем больше запас плавучести подводной лодки, тем больше требуется забортной воды для его погашения, а значит больше бесполезного груза -балласта. Подводные лодки обладают запасом плавучести только в надводном положении. Поэтому, в подводном положении даже небольшое поступление воды во внутрь прочного корпуса создает для подводной лодки опасную ситуацию. В этом случае она приобретает отрицательную плавучесть и тонет. Экипаж аварийной подводной лодки для своего спасения должен либо прекратить поступление забортной воды в отсеки АПЛ, либо всплыть в надводное положение. Если в надводном положении в отсеки АПЛ продолжит поступать забортная вода, она будет удерживаться, на плаву до тех пор, пока не потеряет свой запас плавучести. Таким образом, запас плавучести подводной лодки характеризует ее надводную непотопляемость. В подводном положении у нее нет запаса плавучести, а значит и нет понятия «подводной непотопляемости» подводных лодок.


Однако многие военные моряки и ученые считают, что подводные лодки в подводном положении обладают подводной непотопляемостью. По их мнению, подводная непотопляемость — это способность АПЛ всплывать в надводное положение или на безопасную глубину при поступлении воды в прочный корпус в подводном положении. На мой взгляд, это ошибочное суждение. Если в под¬водном положении в прочный корпус подводной лодки начнет поступать вода, она может всплыть в надводное положение с помощью продувания воздухом цистерн главного балласта, скорости хода и горизонтальных рулей управления. В этом случае за счет удаления воды из цистерн мы уменьшаем вес подводной лодки и создаем положительную плавучесть, а за счет хода на корпусе АПЛ и горизонтальных рулях управления возникает подъемная сила всплытия.


Подводная лодка всплывет в надводное положение только в том случае, если суммарное значение подъемной силы и положительной плавучести будет больше, чем значение отрицатель¬ной плавучести, которая возникла от поступающей в корпус АПЛ воды. Надводная непотопляемость оценивается запасом плавучести, а подводная непотопляемость, как ее понимают те, кто утверждает ее наличие, запасом воздуха высокого давления, объемом цистерн главного балласта, глубиной погружения подводной лодки, скоростью хода, площадью горизонтальных рулей и корпуса АПЛ, профессиональными навыками под¬водников. Все это относится к понятию борьбы за живучесть подводной лодки в подводном положении. Таким образом, понятие подводной непотопляемости часть наших военных моряков-подводников и ученых отождествляют с понятием борьбы за живучесть подводной лодки в подводном положении.


Надводная непотопляемость атомных подводных лодок обеспечивается, прежде всего, конструктивно-техническими решениями: разделение прочного корпуса АПЛ на ряд герметичных отсеков, легкого корпуса на отдельные, изолированные друг от друга цистерны, установкой в цистернах главного балласта кингстонов, уменьшением в прочном корпусе различных технологических отверстий. Подводная непотопляемость обеспечивается, главным образом, профессиональными навыками экипажа: правильной реакцией на ту или иную аварийную ситуацию, возможностью быстрого увеличения хода, использованием воздуха высокого давления для создания противодавления и заделки пробоины в аварийном отсеке, удержанием подводной лодки от провалов на запредельные глубины погружения.



АПЛ 949 А проекта имеет 30% — й запас плавучести. Такой запас плавучести обеспечивает легкий корпус, в котором расположены цистерны главного балласта. В связи с этим, для нормального погружения АПЛ под воду ей необходимо принять в цистерны главного балласта около 5 000 тонн забортной воды! Огромный и бесполезный груз-балласт. Для размещения такого груза нужны огромные балластные цистерны, системы обслуживания, дополнительные энергомощности, усиленные конструкции и увеличенные массогабаритные характеристики боевой техники. Чем оборачивается большой запас плавучести подводной лодки? Большими ее размерами и весом, повышенной заметностью и следностью. Наши конструкторы проектируют атомные подводные лодки двухкорпусной архитектуры не для того, чтобы обеспечить большой запас плавучести. Они вынуждены проектировать подводные лодки такой архитектуры, потому что в однокорпусных АПЛ разместить заданное количество оружия, крупногабаритную и тяжелую боевую технику они не могут. Для этого требуется прочный корпус огромных размеров. Чтобы он не утонул под своей тяжестью и тяжестью размещаемого в нем вооружения, корабельных запасов и экипажа, обязательно нужен понтон. Роль понтона выполняет легкий корпус, который располагается вокруг прочного корпуса АПЛ. В легком корпусе размещаются балластные цистерны и ракетные шахты с ракетами. Гигантский объем балластных цистерн и обеспечивает АПЛ 949 А проекта большой запас плавучести. Такой запас поможет экипажу при аварии сохранить надводную непотопляемость подводной лодки. Однако вести борьбу за живучесть подводной лодки в надводном положении экипажи могут только в мирное время. В военное время, получив боевые повреждения, и всплыв в надводное положение, АПЛ тут же будет уничтожена противником. В боевых условиях спасительным запасом плавучести для подводников будет только победа над врагом.


В США строили и строят подводные лодки для войны. Архитектура американских атомных подводных лодок однокорпусная, запас плавучести — в пределах 14-18%. Многие наши специалисты подводного дела говорят, что это во многом снижает боевые характеристики американских АПЛ, и что такой малый запас плавучести привел к гибели в мирное время двух американских атомных подводных лодок: «Трешер» и «Скорпион».


Те, кто так рассуждают, не правы. Американские АПЛ «Трешер» и «Скорпион» погибли не из-за того, что у них был малый запас плавучести. Катастрофы этих АПЛ произошли из-за ненадежности боевой техники и недостатков в системе профессиональной подготовки экипажей подводных лодок. Американские конструкторы и руководители ВМС честно признались в этом перед обществом и сделали соответствующие выводы. С 1968 года по настоящее время американские атомные подводные лодки, имея малый запас плавучести, не тонут. В СССР и России за такой же промежуток времени погибли 5 атомных подводных лодок. Все они имели запас плавучести более 30% и утонули из надводного положения. Большой запас плавучести даже в мирное время не убережет АПЛ от гибели, если надежность боевой техники низкая, а профессиональная подготовка подводников слабая. Большой запас плавучести наших атомных подводных лодок еще раз подтверждает тот факт, что наши подводные лодки строились и строятся для мирного времени, а не для войны, для устрашения противника, а не для его поражения. Он не является показателем боевых качеств подводных лодок. На мой взгляд, большой запас плавучести наших АПЛ — это характерный показатель неспособности научно-производственного судостроительного комплекса страны и ВМФ создавать современные конструктивно надежные боевые подводные лодки, вооружать их сверхнадежной боевой техникой и готовить подводников высшей квалификации.


Следующим достоинством АПЛ 949 А проекта, по мнению конструкторов и подводников, является большая скорость подводного хода — около 30 узлов (56 км/час). При такой скорости уровень подводного шума резко возрастает и становится подобен реву реактивного двигателя авиалайнера. В этом случае дальность обнаружения АПЛ достигает нескольких сот километров, а сама подводная лодка ничего не «слышит» и не «видит». И у нас, и у наших потенциальных противников ракето-торпеды летают и двигаются в воде с такой скоростью, что современные подводные лодки уйти от них не могут. От торпед можно уклониться только в том случае, если они будут своевременно обнаружены. «Слепая» и «глухая» подводная лодка торпеду не «услышит» и будет уничтожена раньше, чем обнаружит противника. В боевых условиях максимальный ход демаскирует подводную лодку. В бою надо будет выбирать, что лучше — скрытно, на малошумном ходу обнаружить и атаковать противника или на полном ходу раньше времени демаскировать себя и подвергнуться его атакам. Американские атомные многоцелевые подводные лодки имеют максимальную скорость подводного хода больше, чем АПЛ 949 А проекта, и при этом меньше шумят. Когда кто-то говорит о том, что подводная лодка 949 А проекта имеет большую скорость подводного хода, к такому заявлению нужно обязательно добавлять, что преимущества в скорости хода и скрытности плавания перед АПЛ и авианосцами США она не имеет. Хотя и неприятно признавать это, но так будет честнее.


Всплывающую спасательную камеру (ВСК) наши подводники и конструкторы считают важнейшим достоинством подводной лодки. Задаю вопрос: «Зачем эта камера нужна?» Многих военных моряков возмутит такая постановка вопроса. «Как же так, наши конструкторы подводных лодок придумали эффективное средство для спасения экипажей атомных подводных лодок, а кто-то сомневается в том, нужно оно или не нужно на подводной лодке», — думаю, подобным образом будут высказываться мои оппоненты. И все же, попытаемся найти ответ на этот вопрос. Ответ дал конструктор этой подводной лодки И. Л. Баранов словами военного писателя В. В. Шигина.



«История распорядилась так, что согласно советской военной доктрине, нашим подводным лодкам, действующим в океане, в случае начала боевых действий не приходилось рассчитывать на чью-либо помощь. Команды должны были спасать сами себя. В связи с этим, большое внимание на лодках этого проекта было уделено и спасению экипажа, для чего предусмотрена спасательная камера, рассчитанная на весь экипаж плюс еще несколько человек».


В отношении этого замечательного высказывания уважаемого конструктора сделаю одно замечание. Военная доктрина любого государства не рассматривает порядок спасения военно¬служащих и боевой техники на полях сражений. Это предусматривается военным искусством того или иного вида рода войск или сил. Развивая советское военно-морское искусство «мирные флотоводцы» (а не «советская военная доктрина») не предусматривали спасение экипажей надводных боевых кораблей и подводных лодок в океанской зоне боевых действий. Это еще раз указывает на то, что в СССР боевые корабли флота строились для разового применения их в ракетно-ядерной войне.


Итак, всплывающая спасательная камера АПЛ 949 А проекта, по мнению конструктора и адмиралов ВМФ, предназначена для самостоятельного спасения экипажа при ведении боевых действий вдали от своих берегов. Допустим, подводная лодка получила боевые повреждения и затонула. Подводники воспользовались ВСК и всплыли на поверхность океана или моря. Кто их там ждет? Враг, который уничтожил их подводную лодку. Что сделает враг со всплывшими подводниками? Он или проявит гуманизм и возьмет в плен всплывших подводников, или в спасательной камере «отправит» их обратно на затонувшую подводную лодку.


Современные атомные подводные лодки действуют в таких районах Мирового океана, где 80-90% глубин превышают предельно допустимую глубину погружения подводных лодок. Если подводная лодка на таких глубинах получит боевые повреждения прочного корпуса, она утонет и будет раздавлена вместе с ВСК огромным давлением воды еще до того момента, как подводники успеют воспользоваться всплывающим спасательным устройством.


Всплывающая спасательная камера конструктивно расположена над вторым отсеком, где находится центральный пост АПЛ (главный командный пункт подводной лодки). Если после поступления воды в отсеки лодка утонет, часть подводников в одном или нескольких отсеках не смогут воспользоваться всплывающей спасательной камерой. Они будут отрезаны от нее водой в затопленных отсеках. Возникает вопрос, этично ли ставить подводников в такие условия, когда конструкция подводной лодки с ВСК предусматривает спасение только части экипажа АПЛ. Например, при затоплении 3-го и 4-го отсеков этой подводной лодки спасутся подводники 1-го и 2-го отсеков, все остальные останутся в затонувшей подводной лодке умирать мучительной смертью. Я не знаю, как отнеслись бы летчики боевой авиации к тому что, командир экипажа самолета имел бы парашют, а другие пилоты его не имели бы. На АПЛ 949 А проекта, где в лучшем случае при аварии могут спастись только 70% экипажа, никто не возмущается такой несправедливостью. Каждый подводник думает, что в случае «чего-нибудь» он попадает в число 70% спасшихся. Святая наивность.


И последнее. АПЛ 949 А проекта в мирное время совершают подводные плавания в Арктике. Как могут подводники воспользоваться ВСК, если возникнет такая необходимость, когда на поверхности моря или океана многометровый паковый лед? Наши конструкторы и адмиралы ВМФ, так как я не рассуждают, и на вопросы о целесообразности размещения на АПЛ ВСК не отвечают. Отвечу я на свои же вопросы.


В реальных боевых условиях или при быстротечном развитии аварии в подводном положении никто из членов экипажа не успеет воспользоваться ВСК. Подводники должны знать жестокую правду: или они спасают подводную лодку и спасаются сами, или они гибнут вместе с подводной лодкой. Надеяться на спасение с помощью ВСК то же самое, что надеяться на Бога. Бог не поможет, если подводники не будут предпринимать энергичных и грамотных действий для спасения подводной лодки. На иностранных атомных подводных лодках ВСК нет, не потому, что такие жестокие капиталистические нравы или их конструкторы не могут эти камеры сделать. Установка на АПЛ всплывающей спасательной камеры дает 1-2 шанса из 100 на спасение части экипажа. Чтобы у каждого подводника были одинаковые шансы на спасение, на подводной лодке необходимо установить, как минимум, две таких камеры — в носу и корме. Их установка существенно снизит боевые характеристики АПЛ, и они из подводной боевой системы превратятся в подводные прогулочные платформы. Конструкторы и руководители ВМС США определили главным спасательным средством своих АПЛ высокую техническую надежность боевой техники и высочайший профессионализм моряков — подводников.


Всплывающая спасательная камера нужна на АПЛ 949 А проекта не для подводников, а для конструкторов. Дело в том, что в кормовой части этой подводной лодки располагается тяжелое оборудование ядерной энергетики и межотсечных переборок реакторного отсека. Чтобы уравновесить кормовую и носовую части АПЛ, в носу необходимо разместить такую же весовую нагрузку, как и в корме. В носовой части подводной лодки тяжелого оборудования нет. Конструкторы АПЛ нашли решение этой проблемы. В первом отсеке, под арсенал боевых торпед, они разместили одну из групп аккумуляторной батареи, а центральный пост (ЦП) АПЛ расположили во втором отсеке. В носовой части, в легком корпусе, поместили часть контейнеров с ракетами. Наших конструкторов не смутил тот факт, что центральный пост откуда идет управление всей подводной лодкой и где сосредоточено около 60% экипажа, расположился на пороховой бочке. С правого и левого борта ЦП окружают контейнеры с ракетами, в носу за переборкой ЦП находится склад боевых торпед, под ЦП размещена вторая группа аккумуляторной бата¬реи. В мировой практике подводного кораблестроения пост управления подводной лодкой не располагается в рискованной зоне своего оружия и технических систем. Любая нештатная ситуация с торпедами, ракетами или аккумуляторной батареей на АПЛ 949 А проекта приводит к выводу из строя главного командного пункта! Только советские и российские конструкторы АПЛ располагали и располагают аккумуляторную батарею подводной лодки под боевыми торпедами. Любой взрыв водорода в аккумуляторной батарее может привести к детонации боевых торпед. Аккумуляторные батареи подводных лодок взрываются часто, но конструкторы подводной лодки 949 А проекта на это не обращали внимания. Перед ними стояла задача создать АПЛ для книги рекордов Гиннесса, и они ее выполнили. Они создали подводного монстра, нашпиговали его всевозможным оружием, посадили в носовой части 80% экипажа, и все равно в носу этой гигантской подводной лодки не хватило груза, чтобы уравновесить кормовую часть, Тогда-то и родилась гениальная идея разместить там тяжелую всплывающую спасательную камеру. Она ни на что не будет годна, и никто из подводников в боевых условиях ею не сможет воспользоваться, но для мирного времени, возможно, она и при¬годится. И самое главное, установка ВСК скроет «конструкторскую импотенцию» наших ведущих ЦКБ в разработке и проектировании современных подводных боевых систем. Вот для этого и нужна ВСК на АПЛ 949 А проекта.



Разместив в носу АПЛ массу боевых постов подводной лодки, которые обслуживают около 80 % экипажа, огромные по объему кормовые отсеки конструкторы оставили трем десяткам подводников. Что могут сделать 2-3 человека в отсеке объемом в 800-1000 м3, если там произойдет какая-нибудь авария или аварийное повреждение техники? Как 3 — 5 морякам осуществлять повседневное обслуживание боевой техники и уход за ней в этих огромных отсеках? Об этом никто не задумывается. В СССР и России чем больших размеров строилась подводная лодка, тем меньше по численности был ее экипаж. На АПЛ 949 А проекта водоизмещением 19 000 тонн 110 членов экипажа. Из них около 45 человек — офицеры, которые выполняют только управленческие функции. Повседневное обслуживание и уход за боевой техникой на подводной лодке гигантских размеров осуществляют 65 моряков-подводников! Для примера, на американской АПЛ типа «Лос-Анджелес» водоизмещением 7 000 тонн штатная численность экипажа 140 человек, из них — 18 офицеры, на ракетной АПЛ типа «Огайо» водоизмещением 18 000 тонн, штатная численность экипажа — 170 человек, 25 из которых — офицеры.


Американцы, которые умеют считать каждый доллар, численность экипажей не сокращают, потому что знают, что от этого зависит надежность и боевая устойчивость дорогостоящей подводной лодки и безопасность экипажа. Наши конструкторы вместе с адмиралами ВМФ экономят копейки на численности экипажей боевых кораблей, рискуя при этом сотнями жизней и атомными подводными лодками многомиллиардной стоимости. Наши АПЛ с такой численностью экипажа в боевой обстановке не смогут противостоять малейшим боевым повреждениям, а в мирное время любая авария в отсеке может привести к гибели подводной лодки.



Продолжу рассказ о боевых качествах АПЛ типа «Антей». Подводная лодка строится для войны. На войне о комфортных условиях не говорят, хотя это существенно влияет на боевую выносливость, утомляемость и психологическое состоя¬ние моряков-подводников. Тем не менее, многие наши подводники и конструкторы АПЛ 949 А проекта считают комфортные условия размещения экипажа одной из существенных боевых характеристик подводной лодки.


Действительно, на этой АПЛ экипаж размещается в комфортных условиях. На борту имеется специальный отсек психологической разгрузки, душ и сауна, удобные 2-х — 4-х местные каюты. Но на подводных лодках все удобства создаются за счет чего-нибудь. Огромное подводное водоизмещение 949 А проекта позволило создать на борту комфортный уровень размещения экипажа. В мирное время это не представляет опасности для АПЛ. В боевых условиях огромные размеры и большие физические поля будут постоянно демаскировать ее, она не сможет выполнять сложные и резкопеременные боевые маневры. Чем это грозит экипажу подводной лодки, объяснять не надо. Но даже при таком большом водоизмещении конструкторы АПЛ не предусмотрели на этой подводной лодке санитарного блока, который нужен как в мирное, так и в военное время. На американских АПЛ, которые в 3-4 раза меньше наших, имеется отдельная операционная, отдельное помещение со стоматологическим креслом, большой объем пресной воды на каждого под¬водника, возможность разговаривать с родными на берегу по радиотелефону (только в мирное время). На АПЛ 949 А проекта операционная оборудуется в кают-компании офицеров, стоматологическая операция проводится с помощью портативного приспособления, похожего на пыточное устройство времен Малюты Скуратова, расход пресной воды ограничен, вместо общения по телефону, видеокассеты с записями родных и близких офицеров и мичманов.



Таким образом, комфортные условия характеризуют не боевые качества АПЛ, а условия обитания моряков-подводников в мирное время. Я, как подводник, предпочел бы в мирное время не улучшенные комфортные условия обитания, а улучшенные боевые характеристики АПЛ (даже за счет комфортных условий). На войне эти качества подводной лодки мне бы больше пригодились. Для меня важнее было бы, чтобы экипаж вернулся домой с боевого похода живым и невредимым, а не покоился на морском дне в комфортных условиях. Думаю, большинство подводников меня поддержат в этом, а конструкторы АПЛ — нет. Для них разработка атомных подводных лодок для конфронтации морских сил в мирное время и комфортные условия обитания являются большим конструкторским достижением.


И последнее рассуждение о главной боевой характеристике АПЛ 949 А проекта, ее ракетном оружии — ракетах «Гранит». К сожалению, эта грозная крылатая ракета, кроме хороших боевых качеств, имеет существенные недостатки. Во-первых, малая дальность стрельбы. Для применения этих ракет подводной лодке необходимо входить в зону противолодочной обороны соединения боевых кораблей противника, где имеется высокая вероятность ее обнаружения. Во-вторых, большая следность ракет. Старт этой ракеты противник может обнаружить за несколько сот километров и предпринять необходимые меры обороны. В-третьих, чтобы ракета могла поразить морскую цель, ей необходимо целеуказание в реальном масштабе времени. Эффективных систем целеуказания в ВМФ нет. В-четвертых, система самонаведения этой ракеты подвержена радиоэлектронным помехам, что существенно затрудняет ведение прицельной стрельбы.


Я прокомментировал все боевые характеристики подводной лодки 949 А проекта, о которых говорят ее родоначальники и подводники. Об уровне подводного шума этой лодки уже говорилось. В связи с тем, что проектанты наших АПЛ считают уровень подводного шума российских АПЛ не отличимым от уровня шума АПЛ США, некоторые российские военные специалисты, ученые и политики стали предлагать идеи размещения на атомных ракет¬ных подводных лодках 70-80% ядерного потенциала России. По их мнению, в случае внезапного ядерного нападения на Россию, скрытность плавания и боевая устойчивость наших ракетных АПЛ позволит сохранить российский ядерный потенциал для ответного удара.


Действительно, по мнению иностранных специалистов, боевая устойчивость ракетных атомных подводных лодок в океане намного выше живучести наземных шахт стратегического оружия, стратегической авиации и передвижных мобильных систем со стратегическими ракетами. Поэтому на американских ракетных атомных подводных лодках размещается более 70% ядерного потенциала страны. Точно так же поступают Великобритания и Франция. Боевую устойчивость ракетных АПЛ они обеспечивают техническими характеристиками АПЛ и развернутой глобальной системой наблюдения в космосе, в воздухе, на воде и под водой. У России таких возможностей нет. Тем не менее, некоторые ученые высказывают мысли о том, что обнаружение и длительное слежение за ракетными атомными подводными лодками в океане требует огромных денежных и материальных средств. По их мнению, ни одна страна мира не может нести таких расходов, а значит, и не может постоянно контролировать районы нахож¬дения наших ракетных АПЛ. Вот что говорит по этому поводу академик Б. Макеев в статье «Морские стратегические ядерные силы и поддержание стратегической стабильности»:


«...Расчеты показывают, что достижение, приемлемой вероятности их (ракетных АПЛ — Авт.) обнаружения требует громадных расходов поисковых сил. Но даже при обнаружении РПЛСН (ракетных подводных лодок стратегического назначения — Авт.), вероятность поддержания длительного контакта с ней гидроакустическими и другими поисковыми средствами крайне мала. Исследования, проведенные в Центре по изучению проблем разоружения, энергетики и экологии МФТИ, с учетом гидрологии и шумности последних поколений РПЛСН, подтвердили выводы о том, что наряду с низкой вероятностью обнаружения ПЛ (подводной лодки — Авт.) противник не может осуществлять длительное слежение за обнаруженными ракетоносцами. Этот факт подтверждает и опыт практического взаимного поиска и слежения за подводными ракетоносцами ВМС США и ВМФ СССР».


Возможно, американцы свой «опыт практического... поиска и слежения» за нашими ракетными АПЛ и представили уважаемому академику для того, чтобы он вводил общественность и политическое руководство страны в заблуждение своими сомни¬тельными расчетами и предположениями. Мой практический двадцатипятилетний опыт плавания на атомных подводных лодках Тихоокеанского флота говорит о том, что почти за всеми ракетными АПЛ при нахождении их в море или океане осуществлялось скрытное и длительное слежение противолодочными силами ВМС США. Я уже говорил о том, какие денежные и материальные средства затратили США и их союзники на создание глобальной системы подводного наблюдения. Они потрачены не напрасно. Я говорил о том, почему наши коман¬диры ракетных атомных подводных лодок боялись говорить прав¬ду и необъективно оценивали результаты скрытности плавания во время походов. Те репрессивные меры, которые применялись к командирам наших атомных подводных лодок, заставляли их подтверждать на практике ложь и вранье руководителей ЦКБ — проектантов АПЛ и «мирных флотоводцев» о достигнутом равенстве в подводном кораблестроении между СССР и США.


Развернутая система подводного наблюдения позволяет ВМС США обнаруживать и длительно скрытно наблюдать за нашими ракетными подводными лодками не только в океанской зоне, но и в прилегающих к нашему побережью морях и в территориальных водах. Эта система наблюдения и военно-морские силы — национальная гордость США. На их содержание выделяется столько средств, сколько надо для обеспечения национальной безопасности страны и поддержания достигнутого превосходства в морских системах вооружения. Если кто-то в России сомневается в этом и продолжает говорить о былом «равенстве» морских сил СССР и США, то такой человек или совсем далек от проблем войны на море, или продолжает изучать материалы партийных съездов коммунистической партии СССР.


То, что проблема скрытности наших атомных подводных лодок существовала, и существует по сей день, подтверждает анализ деятельности американской и английской АПЛ, которые осуществляли наблюдение, за кораблями Северного флота в Баренцевом море 10-12 августа 2000 года. Исходя из тех заявлений, которые делали официальные лица США и Великобритании, в Баренцевом море в это время находились атомные подводные лодки США «Мемфис» и «Толедо», и английская АПЛ — «Сплендид». Ни один надводный корабль и атомная подводная лодка Северного флота их не обнаружила. Наши новейшие надводные корабли — большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко» и тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий» иностранных АПЛ не наблюдали. Если не брать во внимание мифический «аварийно-спасательный буй иностранной АПЛ», который «видели» с ТАРКР «Петр Великий» и ту «поврежденную иностранную АПЛ», за которой «следила» противолодочная авиация Северного флота после катастрофы «Kypcка» и которую самолеты «внезапно потеряли из-за прицельной радиопомехи НАТО», корабли и авиация лучшего российского флота присутствия иностранных подводных лодок в водах Баренцева моря не обнаружили. Американская АПЛ, в отличие от большинства наших кораблей, зафиксировала факт катастрофы К-141 «Курск». Это произошло не случайно, а потому, что она осуществляла скрытное наблюдение за «Курском».


В процессе слежения американская АПЛ обнаружила моменты и первого и второго взрывов на борту нашей подводной лодки. Около десятка наших современных атомных подводных лодок, которые были рядом с АПЛ «Курск» этих взрывов не зафиксировали. Если бы боевые возможности наших атомных подводных лодок были такими же, как и у иностранных АПЛ, они бы обязательно обнаружили присутствие незваных гостей в Баренцевом море. Но и после этого, никто из должностных лиц Главного штаба ВМФ, Северного флота не говорит о том, что наши самые современные морские силы не способны оказать противодействие иностранным АПЛ даже вблизи своих берегов. Этот вопрос не обсуждает Совет безопасности, Государственная дума, Совет Федерации, об этом не говорят в Правительстве РФ, в Генеральном штабе Вооруженных сил РФ, об этом не докладывают Президенту РФ. Зачем волноваться из-за того, что наши современные боевые надводные корабли и подводные лодки в море глухи, как глухари на токовище. При расследовании катастрофы «Курска» никто не задал вопроса руководству ВМФ, почему, корабль XXI века ТАРКР «Петр Великий» не обнаружил момент первого взрыва на борту, а «услышал» только взрыв 1,5 тонны тротила?


Так было во времена СССР, такое положение сохраняется и сегодня. Нынешние «флотоводцы» говорят о том, что российский океанский ракетно-ядерный флот, когда потребуется, выполнит свою задачу. Они продолжают верить в «мудрый» постулат времен «холодной войны», которым руководствовались «мирные флотоводцы эпохи С. Г. Горшкова» — «Всех не перетопят!». К сожалению, у России не так уж много боевых кораблей, которые могут вести боевые действия в океане.


Сегодня в России разработана Морская доктрина, указом Президента РФ утверждены «Основы политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2010 года». Сегодня эти программные и долгосрочные документы не подтверждены реальной морской силой. Эту силу России еще нужно приобрести, создав современный, сбалансированный и боеспособный военно-морской флот. Как можно строить со¬временные боевые атомные подводные лодки, если проблемы их боевой устойчивости и скрытности плавания продолжают утаивать от общественности. Те, кто разрабатывал и согласовывал правительственные документы о сегодняшнем российском воен¬но-морском флоте, считают, что проблем в обесшумливании российских АПЛ и надводных боевых кораблей, в развитии морских систем их боевого обеспечения у России не существует. Российские ведущие специалисты морского дела не относят проблему скрытности и боевой устойчивости наших ракетных атомных подводных лодок к проблемам национальной безопасности страны, но, как заклинание, произносят слова о том, что Россия — великая морская держава, и она обязана иметь сильный флот. Те времена, когда сила флота определялась количеством боевых кораблей, прошли. Сегодня отдельные российские «патриоты» считают, что Россия должна иметь такой флот, который мог бы соперничать на море с самым сильным флотом- флотом США. Желание хорошее, но на содержание такого флота нашему государству потребуются огромные финансовые и материальные средства. Их у России нет, и в ближайшие десятилетия не будет. СССР не жалел никаких средств на строительство флота. Было построено более 700 единиц боевых кораблей различных классов. Но ударные соединения флота не были обеспечены средствами разведки и целеуказания, эффективными системами противовоздушной и противолодочной обороны, устойчивой системой управления. Корабли не имели развитой системы базирования как у своего побережья, так и в океанской зоне, не было необходимой судоремонтной и учебной базы, ледоколов, плавучих кранов, специальных судов обеспечения, морских буксиров.


И самое главное, наш флот не имел свободного выхода в океан, (кроме военно-морской базы на Камчатке).

Чем это закончилось, мы уже знаем. Без войны советский военно-морской флот перестал существовать, а флот США продолжает доминировать на всех морях и океанах. Морская мощь СССР на деле оказалась очень уязвимой, а морская мощь США продолжает укрепляться.


«Поспешишь — людей насмешишь» — эта поговорка относится к советским строителям океанского ракетно-ядерного флота. России, думаю не стоит в строительстве своего флота повторять прошлых ошибок. Но сначала нужно признать тот факт, что такие ошибки были. Без этого народные деньги на строительство боевых кораблей опять вылетят в трубу. Дальше читатель сам может оценить состояние сегодняшнего российского флота и сделать вывод о том, что собой представляет «вершина подводного кораблестроения» АПЛ 949 А проекта. Я же перейду к изложению тех событий, которые произошли на борту К-141 «Курск» за несколько часов до катастрофы и которые привели к ее гибели.

Прочитано 25281 раз

Пользователь