Среда, 20 сентября 2017

Возвращение в Павловск

Опубликовано в Капитан 1 ранга Астапович Михаил Иванович "Мемуарики" Суббота, 22 апреля 2017 14:37
Оцените материал
(0 голосов)

Я прибыл на дивизию и сразу получил пинки со всех сторон, за то, что не прибыл 11 апреля. Пока я вникал в суть новостей дивизии, К-31 вернулась в базу. Я зарылся в дела по приему боевой части и службы. Выяснилось, что, несмотря на недавнее возвращение из ремонта на СРЗ-30 в Чажме, матчасть была отремонтирована условно. Мой предшественник был занят переводом "на Запад" и мало заботился о подготовке к боевой службе. Он знал, что на нее пойдет не он. Особенно беспокоило состояние гидроакустического комплекса ГАК МГК-100 "Керчь". Дело в том, что эту технику я знал только в общих чертах. На К-184 стояла старая акустика  МГ-10, МГ-200, Плутоний и прочее. То есть, я сам смог принять её не столь тщательно, чем следовало бы. Пришлось полагаться на подчиненных. Благо, что команда гидроакустиков подобралась не плохая и с ними проблем не ожидалось.

Большие проблемы возникли во взаимоотношении со старшиной команды радистов мичманом Юрченко. Будучи НачРТС, одновременно я ещё был и главным связистом, то есть командиром БЧ-4. Это была несколько другая ответственность. Дело в том, что ошибка связиста выявляется на Центральном Командном пункте ВМФ и "привет с кренделями" приходит оттуда, а не от рядом стоящего начальника. Поэтому твой старшина радистов может подставить тебя так, как никто. Мичман Юрченко был 42 лет от роду, настоящий хохол, упрямый и не желающий сотрудничать. "Человек человеку - волк!". Эта гадкая формула в этом экипаже была не шуткой, а сутью отношений многих людей, что для подводной лодки крайне опасно. И если выбрать человека, олицетворяющего этот лозунг, то для меня это был мой старший радист. И я никак не мог понять, в чем причина этого несогласия. Но всех проблем не решить, тем более контрольный выход уже позади...             Ждем приказа на выход.

Наконец, приказ поступил и мы вышли на БС. Так моряки называли боевую службу. Как положено, удифферентовались, заняли район погружения, погрузились и ... пошли на юг по направлению к Корейскому проливу, то есть к Цусиме.

Кроме текущих проблем была у меня и ещё одна - командир корабля. У меня практически не было опыта общения с этим командиром. Слухов было много. Говорили, что он поломал немало судеб офицеров и не только. Поэтому я был в серьезном напряжении.

Валерий Геннадиевич Лопатин по характеру был грубоват и требователен. Рыжеватые курчавые волосы и такая же растительность появлялась на лице. В общем - Рыжий. Родом был из Ижевска. Однако корабль и море любил, был по специальности хорошо подготовлен.

Он тоже меня не знал и потому сразу приступил к постоянным беседам с целью выяснить, что я знаю по специальности. Поскольку смены наши не совпадали, то эти беседы выпадали на то время, когда я должен был спать. Это командира вовсе не беспокоило и каждый раз, когда я падал на койку и начинал засыпать, в громкой связи раздавалась команда: "Начальнику РТС прибыть в центральный!". Это означало, что командир заступил на вахту. Приходилось идти и рассказывать про типы гидрологии, рассчитывать карты шумности, докладывать характеристики средств обнаружения К-31 и противника и многое другое. Я терпеливо выносил эту экзаменационную сессию в течение недели. Измотался вконец. Постоянно находился в полудрёме.

Вообще-то полусонное состояние для подводника в морях дело обычное. Этому виной и изменение магнитных полей и состав воздуха в лодке. Там частенько не хватает кислорода и превышено содержание углекислого газа. Однако, для меня это усиливалось систематическим недосыпом и немалым нервным напряжением.

И вот наступила развязка.

В один из дней я пришел после очередного экзамена в кают-компанию, чтобы позавтракать. Попросил вестового принести чай, сел и стал намазывать масло на хлеб и ... провалился в сон. Провал длился минуты три. Очнулся от того, что вестовой матрос трясет меня за плечо и зовет: "Товарищ старший лейтенант, что с вами? Товарищ старший лейтенант, очнитесь...!". Когда я пришел в себя, то увидел, что я уронил хлеб и намазываю масло ножом на ручку вилки! У нас были столовые приборы с пластмассовыми ручками цвета сливочного масла. Это меня привело в ярость. Я понял, что могу сойти с ума. Помчался к командиру и заявил: "Товарищ командир! Я - допущен к управлению боевой частью и службой. Ваш экзамен всё время выпадает на время моего сна. Если вы хотите получить сумасшедшего начальника РТС, то Вы на правильном пути... однако я этого не хочу!". Развернулся, вышел из центрального и пошел спать.

Я сам не мог поверить, но всё пришло в норму. Командир стал относиться ко мне совсем иначе. Становилось с ним работать (простите - служить) даже интересно. В ряде случаев я удивлял его верным анализом обстановки и вскоре стало ясно, что я приобрел в его глазах авторитет и доверие. Старшим на борту был заместитель командира дивизии капитан 1 ранга Евгений Матвеевич Мазульников. Он был одним из тех самых "подводных монстров" старой закваски. А ещё на борту с нами был начальник политотдела дивизии. Думаю, что они были в курсе моего "экзамена" и дали командиру добрый совет. 

Боевая служба проходила в Филиппинском море. Там развертывалась флотская операция разнородных сил по поиску американских стратегов, которые базировались на острове Гуам. Наш атомоход был не слишком хорош для такого поиска, но во взаимодействии с разнородными силами мог помочь. По плану мы должны были встретиться с группой своих надводных кораблей и согласовать планы, однако эти планы были сорваны появлением в Филиппинском море сразу двух мощных тайфунов. Настолько мощных, что надводные корабли не смогли войти в это море, а я как-то проснулся от ощущения качки атомохода с борта на борт. Но я знал, что мы должны быть на глубине 120 метров. Откуда же качка? Я встал, прошел в центральный пост и ... верно, глубина точно 120 метров. Что же творится там на верху???

А что наверху, мы ощутили, когда попытались всплыть под перископ на сеанс связи. Там нас валяло так, как никогда более. Крен был такой, что антенну постоянно заливало и мы так и не смогли принять радиограммы. После нескольких попыток нам пришлось бросить эту затею. Через некоторое время тайфуны утихли и мы смогли принять радио с берега. Нам дали другой район и мы приступили к самостоятельному поиску супостата. Поиск результата не дал. А там и пришла команда на возвращение домой.

Возвращение домой тоже дело не быстрое. Надо пройти более 800 миль, а скрытный ход 6-8 узлов. То есть минимум 4 суток. А ещё плавание проходит в Филиппинском море где глубины в несколько километров, да и Марианская впадина там же.

Возвращаться мы должны были через проливную зону в районе острова Окинава. Там в 1968 году атомоход К-7 нашей дивизии "промахнулась", то есть потеряла свое место, и имела касания грунта на мелководье у одного из островов архипелага Окинава (о. Керама). Это вызвало множество юмористических афоризмов и карикатур типа: "Наш атомоход загорает на пляже Окинавы!". В те годы инерциальными системами навигации начинали оснащаться только новые корабли второго поколения. А для наших лодок первого поколения потеря места была одной из самых страшных ситуаций, какие можно было придумать.

Байка про координаты:

Потеря места - самое страшное для любого корабля. А для подводной лодки ещё страшнее. Ходил такой невеселый анекдот: Командир подводной лодки получает доклад от штурмана: "Я потерял место! Что делать?".

Кэп (после хорошей взбучки штурману): - Акустик, слушать горизонт!

Акустик (через долгое время): - Слышу шум винтов надводного корабля. Классифицируется как сухогруз!

Кэп (решительно):

- Минер, рассчитать данные стрельбы по цели!

- Стрельба торпедой из аппарата номер три! Товсь...

- Пли!

-Боцман, всплывать не перископную глубину!

- Радист слушать сигнал СОС от сухогруза! Штурман, сука, записывай координаты!

Что же, это тоже способ определения мета в море, хотя и довольно пиратский....

Хотя наш штурман и был уверен в точности места, но, береженого Бог бережет!

По этой причине я дал команду акустикам внимательнее слушать и докладывать, если будет что-то вроде шума прибоя. Прибой мы и правда услышали и это помогло нам пройти пролив без каких-либо сложностей.

Итогом этого похода стало то, что поросёнка, которого торжественно вручают экипажу на пирсе, командир вручил мне, при этом объявил, что лучшим в походе было моё подразделение. Я был горд таким завершением возвращения в дивизию.

После БС с Командиром установились рабочие отношения. Кроме того, я был избран секретарем парторганизации корабля. Это помогло мне в ряде случаев удержать Командира от резких решений по отношению к некоторым офицерам. Это меня радовало даже больше, чем поросенок за боевую службу. А тут и очередное воинское звание капитан-лейтенант присвоили. В общем, служба даже на К-31 наладилась, несмотря на те мрачноватые предчувствия, которые были связаны с этим неожиданным назначением.

Оставалась одна проблема: мичман Юрченко - старшина Команды радистов. Я так и не смог наладить с ним отношения, к тому же "благодаря" ему я получил пару втыков от службы связи ВМФ и ТОФ за нарушения режима связи... После разбора последнего такого  нарушения, я завел с ним серьезный разговор. Он слушал, сопел и вдруг разразился неожиданным заявлением: "Вот вы, товарищ Командир, как-то не так со мной разговариваете. Всё "Вы"как-то: "да пожалуйста", "да извините". Вы бы меня обматерили что ли? Может всё бы и наладилось!". Надо сказать, что я в принципе не матерился, хотя и умел. После такого заявления я обматерил мичмана, назвал старым идиотом и ещё как-то, уже не помню.  Юрченко не обманул. Отношения наладились!

С тех пор, каждый раз, когда я смотрю бессмертный фильм "Собачье сердце", всегда вспоминаю Юрченко и наш с ним разговор. Особенно там, где Шариков говорит: "Вот всё у вас как на параде,... салфетку – туда, галстук – сюда, да «извините»,  да «пожалуйста-мерси», а так, чтобы по-настоящему,– это нет! Мучаете сами себя, как при царском режиме!".

            Кроме службы на К-31, мне приходилось быть прикомандированным к 298 экипажу пл. Тут надо пояснить, что сначала для атомоходов было по два экипажа на корабль. У нас их было сначала тоже по два экипажа, но потом, по мере снижения оперативной напряженности их сокращали. Потом их стало совсем мало. На дивизии остался один "второй" экипаж - 298-й. В моё время им командовал капитан 2 ранга (позднее он стал 1 ранга) Ильин Николай Антонович. Это был прекрасный экипаж, может быть не хуже моего первого экипажа К-184. Командир делает экипаж. И экипаж делает Командира. Николай Антонович сделал этот Экипаж. Мои командировки в этом экипаже были для меня одним из лучших периодов моей службы.  Со старшиной Команды гидроакустиков всеобщим любимцем Валерием Микуличем, который живет в Молдове, меня связывает дружба и по сей день.

Байка про прикомандированных:

Лодка вернулась с моря. Экипаж собрался на перекур в корне пирса. Там есть специальная курилка. Курят, травят анекдоты, часто очень солёные. А один из офицеров, а может и мичманов сидит с ними и курит, но не смеётся. Спустя какое то время его спрашивают: "Ты чё не смеешься? Разве не смешно?". Парень отвечает, что очень смешно, но он прикомандированный.


Прикомандированные обычно были далеки от жизни экипажа ввиду временности своего существования в этом коллективе.


Когда я был вместе с 298 экипажем, мне не удавалось быть отстранённым.

Три-четыре года назад горькая весть о командире Ильине пришла из интернета. Его выгоняла из дома невестка. Говорят, что эта ситуация была улажена. Слава Богу! Как несправедливы бывают люди (особенно родные) к подводникам! Сколько же таких незаслуженно обиженных в нашей стране!

Наверное мы мало рассказываем о них людям. Мы слышим очень много об "элите", которая неподсудна, о государственных мошенниках и вороватых чинушах, о фальшивых "звездах", любующихся кичем друг друга. Этим мы отравляем сознание молодежи и даем им ложные ориентиры. Но это тема другой книги или статьи.

А в то время мы об этом не думали, потому что ни в каком случае не могли предположить разрушение СССР и предательство бывших союзников, разруху и уничтожение флота, хотя до этого было уже всего 10-15 лет!

Позже, где-то в 1976 году, был ещё один запоминающийся визит и гость тоже имел фамилию Гречко. Это был космонавт, Герой Советского Союза - Георгий Гречко. Встреча происходила тоже в Доме офицеров дивизии. Он рассказывал много, интересно и, как потом выяснилось, честно!

Байки от космонавта Г.М. Гречко: 

Запомнился его рассказ о мягкой посадке. Космонавт признался, что мягкая посадка на самом деле очень жесткий удар. Во время такой его посадки, перед которой космонавты накрепко пристегивают руки и ноги к креслам, у Командира экипажа вырвало руку и она с размаху ударилась в стену, обшитую мягким покрытием. Удар был такой силы, что механизм авиаторских "супер-пупер" часов "Полёт" специально выпущенных для космонавтов вылетел из корпуса вместе с кварцевым стеклом.

Повеселил и его рассказ о первом полете, в котором была применена система регенерации воды. Система собирала  всю выделяемую экипажем воду и перерабатывала её в питьевую. Когда первичный запас был выработан и настала пора пить регенерированную воду то, по рассказу Георгия, все члены экипажа решили, что на землю живыми им не вернуться, поскольку пить ЭТО было совершенно невозможно, но ... Георгий жив и по сей день, а значит пить ЭТО они научились. (Георгий Михайлович Гречко умер 8 апреля 2017 еода, когда писались эти строки).

После рассказов о космосе настала пора вопросов и ответов. Спрашивали разное. Я спросил о программе Шаттл (Челнок), к которой тогда приступали США. Программа широко обсуждалась во всем мире, и я спросил Георгия: "Как к этому относиться? Нас обогнали или это другая ветка развития космонавтики?". Георгий прямо ответил, что эта система несомненно понадобится в будущем, поскольку по нашим оценкам, она будет рентабельна при 50 -52 запусках в год, то есть еженедельно на орбиту будут доставляться 30 тонн груза. Такая потребность в ближайшие десятилетия не стоит, поэтому мы продолжаем нашу программу, хотя у нас есть подобная разработка.

Ну и что тут сказать? Наши оценки были существенно, даже качественно лучше. А говорят, что мы отсталые... США за тридцать (30!!!) лет совершили 135 полетов Шаттла, то есть по 4,5 полета в год вместо необходимых для окупаемости 50 в год. Затраты превысили сотни миллиардов долларов и с 2011 года программа была ... свернута. Все Шаттлы списаны. Наша программа продолжается, хотя на Буран мы всё же "наступили"... .

Всё, что поведал нам Георгий Гречко, оправдалось! Отлично, Георгий!

Но, космонавтам - космос, а мне продолжать служить в 26 дипл ТОФ.

К середине 1977 года, заканчивалось пятилетие моей службы. В это время в штабе дивизии освободилась должность флагманского по радиоэлектронному противодействию (РЭП). Тогда ещё не было такого музыкального жанра как РЭП не только у нас, но и в Америке, однако, видимо что-то веяло в воздухе и эту службу переименовали в радиоэлектронную борьбу (РЭБ). Опасное созвучие было обезврежено, но я всё же считаю, что быть флагманским специалистом РЭП было редкой удачей. Нынешние Тимати, Баста и прочие рэперы не смогут не признать, что в ВМФ СССР их предтечи появились задолго до их рождения на свет. Пусть завидуют!

А если без шуток, то флагманский РЭП - капитан 2 ранга Михаил Васильевич Журалёв был личностью яркой и незаурядной. На нем, кроме основной должности, висела дополнительная нагрузка, которая была куда большей по объему работы по сравнению с основными обязанностями. Эта нагрузка была по сути обязанностями помощника начальника штаба дивизии. В последствии, примерно в 1981 году, ввели такую должность официально. Однако, в то время на нем лежали обязанности планирования боевой подготовки кораблей дивизии, отчетности и ещё много какой дополнительной флотской штабной текучки.

Когда я нес дежурство помощника ОД 26 дипл, мне нередко приходилось наблюдать за Михаилом Васильевичем, так сказать, в служебной обстановке. Это было интересно и поучительно. Неудивительно, что, когда стало известно о такой вакансии, я задумался о возможности перехода на штабную работу. Она более соответствовала моему характеру, чем пресловутая "Командирская линия".

Командирская карьера представляла собой продвижение по таким ступенькам как: помощник командира ("помоха"), старший помощник командира - старпом и, наконец, вожделенная командирская должность и далее в адмиралы. Ступени эти были очень разные по функциям.

Помоха - должность хозяйственная (провизионка, обмундирование личного состава, загрузка корабля перед походом), совмещающая обязанности вахтенного офицера.

Старпом, как говорят на флоте - помесь лошади и собаки: На всех лает и всех везет. Это очень точно отражает его функцию. Его сфера ответственности - организация всей службы на корабле. Абсолютно всей! Требовательность и строгость, переходящая в жесткость - необходимое качество старпома. Он может быть очень добрым человеком и большим интеллигентом дома и с друзьями вне службы, но на службе он должен быть бульдогом. Его появление должно вызывать у подчиненных неизменный трепет и желание притвориться пингвином и "спрятать тело жирное в утёсах", как писал великий пролетарский писатель. Кроме того, он должен нести командирскую вахту, подменяя командира на мостике.

Командир это уже совсем другое дело: "Слуга царю, отец солдатам!", словами другого классика. Но при всей своей отцовской любви он должен внутри сохранять старпома. Старпома и помоху он должен ещё и учить всему, что умеет сам, готовя смену себе или другому командиру. Он же должен вести всех в бой за Родину или за Жизнь. Командир - символ и Знамя корабля.

На первом выходе в море, я увидел, как наш командир - капитан 1 ранга Альфред Семенович Берзин опытнейший моряк, интеллигент и уважаемый человек спит в центральном посту на деревянном настиле возле перископа после многочасовой вахты на мостике. Спит, не снимая ватных штанов и телогрейки, подложив под голову валенки...  Да, ужжжж, романтика, блин!

Ещё романтичнее, когда даже при среднем волнении зимой или даже ранней весной, или поздней осенью в надводном положении видишь вахтенного офицера на мостике. Вахтенным может быть и Командир. Так вот, этот человек, одет в упомянутые выше ватные или меховые штаны и телогрейку, валенки, а поверх всего брезентовый плащ с капюшоном. И всё это не спасает от соленых брызг и ветра, а потому выглядит вахтенный жутковато: Весь покрыт коркой льда, на носу сосульки, холод пронзает его сквозь все одежды до самых глубин души. Это без всякого преувеличения будничный подвиг!

И при всём при этом, командира может снять с должности любой начальственный самодур за то, что далеко не всегда является результатом личной вины командира. Таких примеров я видел множество. Это заставило меня сильно задуматься о выборе карьеры.

Подумать было о чём. При всех издержках, командир, это статус, звания, уважения и зарплата. Но я практически и не думал об этом, хотя во время боевой службы старший на борту капитан 1 ранга Е.М. Мазульников в присутствии командира, начальника политотдела сказал, что считает, что мне следует идти по командирской линии. Тогда я отказался, чем его немного расстроил. Но, что делать, меня не тянуло на эту дорожку, хотя я низко склоняю голову перед теми кто выбрал командирскую судьбу. Позднее, Командующий 4 флотилией вице-адмирал В.М. Храмцов говорил так: "Какова командирская доля?! Засыпаешь, падая от усталости, а просыпаешься, вздрагивая от ответственности!". Точнее не скажешь! Пусть командирам сопутствует удача и блистательная карьера по уму, таланту и приложенным силам, а не по родству или удачной женитьбе!

Но, вернемся на мою стезю.

Я переговорил с М.В. Журавлёвым, он сказал, что поддержит мое назначение. Мой тогдашний командир - капитан 2 ранга Лопатин В.Г какое-то время сопротивлялся, говоря, что мне стоит идти в командиры но ... согласился.

Документы ушли и вот пришел Приказ Командующего ТОФ, о моем назначении на должность флагманского специалиста РЭП 26 дипл ТОФ. Служба как говорят подводники "в прочном корпусе", завершилась! Закончились и первые пять лет моей офицерской службы. Была осень 1977 года. За это время моими Командирами были:

Капитан 1 ранга Берзин Альфред Семенович;

Капитан 2 ранга Хомяков Юрий Иванович;

Капитан 1 ранга Ильин Николай Антонович;

Капитан 1 ранга Яковлев Владимир Константинович и

Капитан 2 ранга Лопатин Валерий Геннадиевич.

Это были очень разные люди, но все были безусловно преданы Родине и отдавали её все силы и знания. Они все очень многому меня научили. Многое прощали, проявляя понимание и веру в меня. Я помню их и буду помнить всегда.

Низкий поклон им за офицерскую школу!

Нельзя не упомянуть и Командование дивизии. Я прибыл на службу в период, когда Командовал дивизией контр-адмирал Вереникин И.И. Он для меня был личностью почти мифической, поскольку я его видел раза три на построениях и на трибуне больших собраний. Он лишился должности вследствие тяжелой аварии атомохода К-56 (14.06.1973). Его сменил чрезвычайно энергичный и моложавый капитан 1 ранга Катышев А.П. Это был яркий и уважаемый офицер, неспроста от нас он ушел с повышением и возглавил отряд акванавтов, где стал контр-адмиралом и Героем Советского Союза. Он получил повышение и убыл из дивизии летом 1977 года, поэтому я тоже не имел чести общаться с ним лично.
Прочитано 918 раз
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Пользователь