Понедельник, 29 Май 2017

Кому на Руси жить хорошо

Опубликовано в Капитан 1 ранга Мацкевич Владислав Витольдович Пятница, 30 Апрель 2010 14:45
Оцените материал
(2 голосов)
После очередной январско-февральской «автономки»
в районе северной Англии, во время урагана, мы, чтобы зарядить
аккумуляторную батарею, вынуждены были двигаться
под РДП на глубине 7,5 метров. По окончании зарядки
продолжали двигаться в том же режиме, так как в надводном
положении крен лодки превышал порой 45 градусов,
а это чревато разливом электролита.

Сменившись с вахты, прилег в каюте, привязав себя
к койке простыней. Не сон — дремота, но и тут возникает
командир: «Флагмех, вставай! Воздух ушел в самоволку!»

Он не потерял чувство юмора и в этой обстановке. Бросаюсь
в центральный пост. На колонке воздуха высокого
давления стрелки манометров повисли на нуле. Только
в двух командирских группах, где клапаны, как и положено,
стояли в положении «невозврат», стрелки бодро показывали
200 кг/см. Не скажу, что мороз пополз по коже, но
что положение аховое понял бы даже салага. Под водой -
без воздуха.

Пробежал по всем отсекам, опросил вахтенных. В шестом
отсеке доложили, что над головой слышали грохот. Перекрыли
все групповые клапаны ВВД и с разрешения командира
ПЛ из одной командирской группы подали воздух
в предполагаемую аварийную группу. Стрелка манометра
не дрогнула. Отключили группу. Запустили электро- и дизелькомпрессоры.
Девять часов по боевой тревоге в ураган
пополняли запас сжатого воздуха.

Причину «самоволки» ВВД узнали после всплытия.
У баллона весом 960 килограммов, находившегося в кормовой
надстройке, волной оборвало бандаж крепления, бал-

лон сдвинулся в корму, при этом лопнул его биметаллический
трубопровод. Через него воздух и ушел в океан. Когда
погода успокоилась, командир на мостике обнаружил,
что от лобовой части ограждения рубки в наличии только
ребра жесткости, а от листов обшивки торчат, как осколки
стекла, отдельные кусочки стали.

Дело в том, что обшивка лобовой части рубки из-за на-
личия на мостике магнитного компаса выполняется из маломагнитной
стали, а она подвержена межкристаллитной
коррозии. Её-то и разбила волна.

Когда, возвращаясь в базу, шли датскими проливами,
многие судоводители снимали фуражки: они-то уже знали
о катастрофах восьми судов несколько дней назад.

Вскоре по приходе в базу начались проблемы со здоровьем,
вероятно, процесс накопления отрицательных эмоций
наполнил чашу терпения организма. Военно-врачебная
комиссия флота поставила вердикт — не годен к службе
на подводных лодках, годен к службе на надводных кораблях.

Тут же последовало предложение — идти старшим
офицером отдела эксплуатации технического управления
Балтийского флота. Но, видимо, был прав мой первый
флагмех Ю. А. Кирюшкин, который записал в моей аттестации:
«имеет склонность к преподавательской работе».
Так оказался на военно-морской кафедре НКИ.
Как писал один флотский пиит:

И утопив в стакане водки
Остатки детских синих грез,
Я уходил с подводной лодки
Без сожаления и слез.

Но, вероятно, он кривил душой — подводницкое ос-
тается.

Когда через годы привез студентов 6-го курса на военные
сборы в г. Лиепая, довелось принимать швартовые концы
своей «С-345» с чувством сожаления и почти без слез.
Теперь о прозе жизни. На новом месте службы, естественно,
возник вопрос о жилье. Его распределял старший морской
начальник гарнизона. За многие годы существования
бригады строящихся и ремонтируемых кораблей он один
на этой должности удосужился получить звание контр-адмирала,
имея за плечами семь классов и войну. На моей
прежней службе ни один из командиров бригад первой линии
не был удостоен «мухи» — адмиральской звезды. Когда
мы, с тоже вновь назначенным на кафедру коллегой,
пришли к нему «бить челом» по поводу жилья, он заявил:
«А, наука пришла. Не думайте, что вы такие умные. Когда
изобрели высшую математику, я ее сразу стал изучать».
Пока мы переваривали этот афоризм, в кабинет врываются
две фурии — жены военнослужащих со своими проблемами.
Адмирал вскакивает из-за стола с рыком: «Кто,
почему…?» Женщины и мы в ступоре. У стола стоит выше
пояса — адмирал, а ниже — тело в трусах «а-ля семейная
радость» и волосатые ноги. Его штаны в это время гладил
утюгом матрос в соседнем кабинете.

Прочитано 3424 раз

Пользователь