Воскресенье, 23 Апрель 2017

Подводные мили командира Владимира Бабенко

Опубликовано в Капитан 1 ранга Бабенко Владимир Яковлевич Понедельник, 12 Май 2014 07:32
Оцените материал
(1 Голосовать)



Предложение поучаствовать в проекте «Рассказы подводников» Владимир Бабенко принял с улыбкой. И сразу предупредил, что о героической службе во славу Отечества сейчас говорить не расположен. У командира подводной лодки в звании капитана первого ранга много было поводов поседеть раньше сверстников и потерять здоровье. Но служба на подводной лодке – это не только тяготы и лишения. «Хотите, пару историй расскажу, которые теперь улыбку вызывают? Но учтите, что когда они произошли -  было не до смеха», - говорит Владимир Яковлевич. Устное народное творчество меня всегда занимало. Столько великолепных рассказов довелось услышать. Но записывать их времени не было. Теперь решил все запомнить и записать. Соглашаюсь и устраиваюсь поудобней слушать байки командира.

 

«Бабетта идет на войну»

 

Тема диплома у курсанта Бабенко была интересной и перспективной – «Автомат записи навигационной информации для ракетных подводных лодках». Его и защищать было интересно. И члены дипломной комиссии с любопытством слушали. Получил «отлично». Попал по распределению в 1968 году на лодку 644 проекта. А их с Севера на Черноморский флот переводили. Вот сюда лейтенанта Владимира Бабенко и направили. Попал он на подводную лодку с бортовым номером С-158, которой командовал замечательный командир, авторитет бесспорный, Олег Андреевич Крестовский. Потом Крестовский ушел в академию, а старший помощник Алексей Анатольевич Касьянов принял командование лодкой.


Лодка стояла в заводе. Командовал лейтенант электронно-навигационной группой, обеспечивающей комплекс выработки исходных навигационных данных для стрельбы ракетами П5, П5Д. На лодке были астронавигационный комплекс «Лира», гироазимут, гировертикаль местная, два гирокомпаса, счетно-решающее устройство «Медведица», которое стояло в трюме. Комплекс требовал большого ухода. Стали изобретать всякие хитрости, что бы регламентные работы проводить не каждый месяц. Пока «своя» лодка стояла в ремонте, Бабенко полтора года плавал на С-46, которой командовал – Эдгар Анатольевич Геек. Он отлично знал лодку и личный состав, пользовался уважением экипажа. Но это все - только прелюдия.

      Лодка стоит у причала. Дежурный по кораблю – лейтенант Бабенко. На лодке идет зарядка аккумуляторов. Уже вторая ступень. Кабели протянуты через кормовой отсек. Дежурного вызывают к телефону. Оперативный говорит: «Товарищ лейтенант. К нам прибыли какие-то ребята. Ну, не ребята, а какие-то неопознанные лица. С женами, детьми. Судя по всему, высокопоставленные лица. На белом катере из Ялты пришли. Ты их встреть, сопроводи. Смотри, что б муха их не укусила». Минут через пять подъезжает машина. Выходит верзила с широченным лицом: «Я полковник из Девятки». Откуда лейтенанту флотскому знать что такое «девятка»: «Это что? Какой-то научно-исследовательский институт?» В ответ - хмурые брови: «Нет! Правительственная охрана». Лейтенант смутился: «Ёж ты палки. Какой высокий уровень на лодку залетел. Но инструктаж нужно провести». Вообще-то не положено во время зарядки всякие экскурсии проводить. Лейтенант пытался отказаться от приема гостей. Оперативный его осадил по телефону: «Молчи. Выполняй приказание. Ваша лодка самая порядочная. Так что до пятого отсека проводи, покажи, расскажи. В шестой не заходи».



Среди гостей четыре женщины было. А в те времена очень модной считалась прическа, именуемая в народе «Бабетта идет на войну». Начес огромный, лак, десятки шпилек. Из Франции пришла мода, и очень по вкусу пришлась советским модницам. Вот одна гостья такой стог на голове и носила. Спускаемся в лодку через люк первого отсека. Морячки под трапом стоят, страхуют якобы. За ножки хватаются, переставляют по трапу. Матросикам-то по 19-20 лет. Понятно, дело молодое. Ну, лейтенант экскурсию повел. В центральном отсеке перископ подняли, дали поглядеть в него. В четвертом рассказал-показал. В пятом вентиляторы гудят вовсю. Стал лейтенант у кормовой переборки, показывает всем своим видом, что дальше нельзя. Рассказывает, перекрикивая вентиляторы про дизель в две тысячи лошадиных сил. Про второй точно такой же. Про всякие приборы и железяки в отсеке. И вдруг слышит, как переборочная дверь открывается. Потом чувствует, как поток воздуха из отсека в отсек прошел. Давление уровнялось. Лейтенант продолжает свой интереснейший рассказ о материальной части лодки, который из-за шума вентиляторов никто не слышит. Но все умное выражения лица делают, понимая, что им важную военную тайну рассказывают.



Проходит еще минуты три. И тут дверь в шестой отсек с шумом открывается. Только тут лейтенант оборачивается. Из отсека выскакивает девушка с «Бабеттой, идущей на войну». Точнее, с жалкими остатками «Бабетты». По лицу тушь размазана. Слезы. Половина прически на левый бок съехала, вторая – на правую.  На щеке – ссадина, кровь сочится. «Ну, ёжкин-палкин, изнасиловали! За три минуты!», - промелькнула мысль. Лейтенант в растерянности. Ничего понять не может. Уже в тюрьме себя представляет. А барышня рыдает. Тут дверь переборочная между пятым и шестым отсеками снова открывается. Входит старшина команды электриков. На лице – ужас, в руках – шпильки от «Бабетты».  Вот мичман Женя Суходольский подходит к женщине, обнимает ее за плечи и орет сквозь гул вентиляторов: «Сколько у Вас в башке их всего было?» Она с испугом на мичмана смотрит. А он опять: «Сколько их было? Здесь вот восемь штук». В ответ сквозь слезы: «А я их не считала». В голове у лейтенанта промелькнуло: «Твою мать! Нужно уходить». Хватает барышню под локотки и так мягко к выходу ее провожает. А вдогонку крик Суходольского: «Скажите, сколько их было?» Лейтенант обернулся: «Иди ты…! Что ты – парикмахер, что ли?» Прошли во второй отсек, аптечку достали. Барышню в порядок привели. Полковник мордатый грозно смотрит. В воздухе гроза нависла. Лейтенант к даме с вопросом: «Я ж просил дальше пятого не ходить. Как Вы туда пролезли? Для чего ж я инструктаж проводил?»


    В конце концов, гости покинули подводную лодку, сели в машины и уехали. Информация просочилась в штаб. Лейтенанта с вахты сняли (это такая форма наказания). Не понятно, за что? С Женей Суходольским разговор состоялся после отъезда гостей: «Зачем ты шпильки те считал?» Оказалось, все предельно просто. Проход в шестом отсеке узкий, между двумя электрогенераторами. Генераторы магнитное поле наводят серьезное. В кожухах дырочки для вентиляции. Гостья от оси прохода отклонилась, головой вправо качнула. Её и притянуло к генератору. Заорала, дернулась. Её влево к другому генератору «присосало». Вот шпильки и повылетали из прически. Какие к кожуху пристали, другие в вентиляционные отверстия попали.  Потом Женя взял у мотористов самый большой ключ. Это ключ на 65. Железяка около метра длиной. Поставил его вертикально и приподнял. Ключ стальной в магнитном поле так и остался в вертикальном положении, ни к чему не прислоняясь. «Теперь понятно?», - спросил старшина команды электриков. Лейтенант еще раз чертыхнулся: «Так нужно было ей сначала ключ показать, а потом в отсек впускать!» Вот такая история.

 

 Сила слова

 

     Без лишней скромности Владимир Бабенко считал свой экипаж и корабельный боевой расчет подводной лодки С-296 подготовленным лучшим образом. А потому командование постоянно направляло его на различные учения и стрельбы. Получалось хорошо. Но за всем этим явными успехами стоял напряженный труд, порой и не особенно заметный. Немалого труда стоил ввод данных.  И вот такой случай Владимиру Яковлевичу  вспоминается.


      Было это во времена заместителя командира дивизии Виктора Кравченко при заместителе главкома Чернавине. И вот  адмирал Владимир Чернавин объезжал флоты. Смотрел, знакомился с обстановкой. На Черноморском флоте ему решили продемонстрировать выход в море и атаку боевых кораблей. Командир лодки 613 проекта  Владимир Бабенко получает  боевое распоряжение. Три корабля «противника». Главная цель – БПК «Очаков». Особенность акустической станции «Титан» - конкретная частота излучения. На «Очакове» находятся Чернавин, Кравченко. Экипаж подлодки получил две «умные» практические торпеды для атаки. Зарядили торпедные аппараты, и пошли в море. Командир сразу обратил внимание на то, что обычно район учений давали 25 на 25 миль. А тут - 10 на 15. Вроде как игра в поддавки.



Заходит в район БПК и сразу лодка его обнаруживает. Никаких проблем! Бабенко сразу расшифровал замысел командования, но делать нечего. Приказ есть приказ! Лодка установила контакт с целью, вышла в позицию залпа. «Аппараты товсь! Аппараты пли!» Когда две торпеды выходят, лодка после первой вздрагивает. А спустя пару секунд после второй опять вздрагивает. Профессионал по слуху определяет выход торпед по вибрации корпуса. Командир по отсутствию второй вибрации понял, что вторая торпеда не вышла: «Первый, (дальше - волшебное слово) в чем дело?» А тут и доклад: «Товарищ командир. Первая торпеда ушла. Вторая - застряла».  Ответ незамедлительно: «Приготовить повторно третий аппарат!» А корабли мимо идут со скоростью 24 узла. Это 4 кабельтовых за минуту. А длина БПК 100 метров. Если сохранишь старые данные, то уже наверняка промажешь. Нужно вводить новые данные для стрельбы. Корабельный расчет к такому случаю был готов, заранее планшет разработали, что бы не считать сложными формулами в боевой обстановке. Хитрая математическая задача с максимумом минимальной величины и минимумом максимальной свелась к простому графику. Ситуация вполне контролируемая. «Третий товсь!»  В ответ: «Товсь не будет, товарищ командир. Торпеда застряла в аппарате»


     Командир призадумался: «Впервые такое. Да делать нечего. Будем всплывать». С кораблями разошлись, по инструкции всплыли. Нужно доложить, что бы служба поиска торпед ориентировалась на одну торпеду. Акустики сразу засекли, что первая торпеда успешно наводится на цель по кильватерной струе. Доложил Виктору Андреевичу Кравченко, что одна торпеда в аппарате застряла.  Подходит к аппарату начальник боевой подготовки вице-адмирал Федор Титович Сторожилов и раскатистым басом под Поля Робсона вопрошает: «Что ты там опять, Бабенко, натворил?» Командир лодки отвечает: «Застряла торпеда. Сейчас всплывем. Создадим деферент на корму и засунем торпеду в аппарат». А на море уже волнение около трех баллов. Чтоб торпеду засунуть, нужно заднюю крышку открыть. Передняя открыта. Вода в отсек хлынет. Возились, возились да и решили идти в базу. Командование дало добро. Оперативного предупредили. Так лодка с дифферентом на корму и пошла в базу. Наблюдателя выставили с биноклем, что бы бревно в море не зацепить.

     Потом Виктор Андреевич Кравченко рассказывал и старший офицер боевой подготовки  капитан первого ранга Жан Григорьевич Ермоленко, что с борта БПК засекли наведение торпеды. Через 27 секунд после пуска из корпуса торпеды выскакивают ракетки, делающие ее ход более заметным. Командир 30-той дивизии Свиридов Виктор Петрович кричит: «РБУ товсь!» Вроде как, вот я торпеду заметил и сейчас ее уничтожу реактивным бомбометом. Но противоторпедная защита по условиям учений допустима только при акустическом обнаружении торпеды. А обнаружили ее визуально. Кравченко возмутился такой несправедливостью. Заместитель главкома выслушал аргументы и говорит: «Отставить РБУ товсь! Свиридов, ты утоплен!»


   Ну а лодка тем временем приходит в базу, швартуется к третьему пирсу в Севастополе. Стоит кран уже.  Плотик на воде качается. На пирсе всего один человек – капитан второго ранга Пирогов Юрий Михайлович. Ошвартовались. Бабенко готов боевую тревогу сыграть для выемки торпеды. А Пирогов ему: «Володя, никого наверх пока не выпускай!» А потом чуть тише: «Ты скажи, чтоб баночку соляры вынесли и ветоши кусочек. И ответственного матросика сюда». Секунду Бабенко определял ответственного. Самым ответственным был трюмный старший матрос Камбулатов. Подпольная кличка – Полковник Камбулатов. Чеченец. Скажешь ему, что командир приказал – в доску разобьется, но выполнит любое задание. Выскакивает Камбулатов на причал с выше названными причиндалами. Пирогов шутник известный был, с прибамбасами всякими. Вот он и говорит: «Глянь на торпеду». А на торпеде краской написано «Ищи, сука, мясо!»  Тут у командира лодки душа в пятки ушла. А если до политуправления слух дойдет? Времена то не простые были. Понятно, что эта надпись у многих годков на флоте украшала их личные ложки. Но на торпеде таких иероглифов еще никто не писал. Теперь за давностью лет Владимир Бабенко смеется. А тогда не до смеха было. Тихонечко стерли краску. И моча разошлись. Торпеду поставили на место. Никому ни слова о каракулях. Экипаж за стрельбы зачет получили очередной. Не наказали – уже благодарность!

      У старшины команды потом командир допытывался: «Кто написал на торпеде? Ведь мы принимали по контрольному листу. Загружали. Чисто было».  В ответ - тишина. Пытал командир, пытал. Все молчат, плечами пожимают. Пытался разобраться, почему торпеда не вышла. Результат тот же. Протащили аппарат калибром. Аппарат не кривой. Никаких помех для торпеды не было.  Автора росписи торпеды так и не узнали. И только по прошествии пяти лет выяснилось, что клапан травил. Давление воздуха на момент пуска в баллоне должно было быть 200 килограммов, а было меньше. Иван Мельниченко, мастер военного дела, сумел этот дефект выявить. Он тот дефект втихаря выправил. Никому не рассказывал. Так эта история и осталась неизвестной для командования. Но она была!

 

Из устного народного творчества и в печатную строку перевел подводную байку

Владимир Илларионов.

Прочитано 6233 раз

Пользователь