Суббота, 18 ноября 2017

Последние залпы

Опубликовано в Контр-адмирал Колышкин Иван Александрович "В глубинах полярных морей" Суббота, 21 декабря 2013 21:59
Оцените материал
(0 голосов)

Сорок четвертый год вошел в летопись войны как год мощных стратегических ударов, в результате которых вся советская земля была очищена от фашистских захватчиков. Последний из этих ударов, венчающий кампанию победного года, был нанесен на Севере войсками Карельского фронта во взаимодействии с флотом. Главным боевым событием десятого удара явилась Петсамо-киркенесская наступательная операция, начатая 7 октября.

Части лапландской группировки гитлеровцев чувствовали, ждали, что вот-вот подойдет и их черед испытать на себе сокрушительный натиск наших войск. И они, не довольствуясь природными рубежами, укрепляли и эшелонировали вглубь свою оборону. Гитлер требовал во что бы то ни стало удержать Киркенес и Петсамо, в районе которого велись разработки важнейшего для Германии стратегического сырья — никеля.

4 сентября вышла из войны Финляндия. До 15 сентября она обязалась вывести со своей территории гитлеровские войска. Но это обязательство носило символический характер. Немцы не собирались уходить добровольно. На тех участках фронта, где оборону держали финны, гитлеровцы поставили свои части. Всерьез помешать этому у Финляндии попросту не было сил.

Готовились немцы и к боям на море. Их группировка «Норд» в северной Норвегии представляла внушительную силу. Где-то в фиордах скрывался линкор «Тирпиц» — крестник Лунина. Эсминцы, которых насчитывалось до дюжины, были переведены из Альтен-фиорда в Тана-фиорд — ближе к нашим коммуникациям. Кроме того, в состав группировки входило около восьмидесяти сторожевых кораблей, тральщиков, противолодочных катеров, несколько десятков быстроходных десантных барж и других вспомогательных судов. До двухсот самолетов включали в себя авиационные формирования.

Наличие всех этих сил и определяло место Северного флота в предстоящей операции. Без дела не оставалось ни одно соединение, начиная от ОВРа[8 - ОВР  — охрана водного района; соединение кораблей, несущих дозорную службу и осуществляющих противолодочную, противоминную и противокатерную оборону в данном районе моря.] главной базы и кончая эскадрой. Да, с августа, после прихода в Полярное хотя и старенького, но все же линкора, получившего название «Архангельск», а затем и крейсера «Мурманск», у нас на флоте была создана эскадра! Командующим ее был назначен старейший североморец капитан 1 ранга Виталий Алексеевич Фокин.

Утром 7 октября загремела артиллерия 14-й армии. На следующий день командующий флотом со своим походным штабом перешел в Озерко, что в губе Пумманки на полуострове Рыбачий. Туда же, на Рыбачий, перенесли свои командные пункты и все командиры соединений, участвующих в операции, кроме эскадры и бригады подводных лодок. Операция набирала размах.

Говорить об участии флота во взятии Петсамо и Киркенеса — значит прежде всего вести речь о боевой доблести 63-й и 12-й бригад морской пехоты; об отваге и мастерстве катерников, высадивших части 63-й бригады на необорудованный берег; о коллективном подвиге объединенной диверсионной группы, состоящей из разведотрядов Ивана Барченко-Емельянова и Виктора Леонова, — группы, совершившей бросок по заполярному бездорожью и захватившей в отчаянном бою две береговые батареи; о героизме ведомых Александром Шабалиным катерников, прорвавшихся с десантом на борту через огненный коридор Петсамо-Вуоно прямо к причалам Лиинахамари…

Но все это достаточно хорошо известно и подробно описало. Я же не был непосредственным участником этих событий, не вынес из них своих собственных впечатлений и потому воздержусь от рассказа об этом.

Почти всю операцию я безвылазно провел на своем командном пункте. О задачах лодок в тот период, об их роли в общем ходе операции, о том, как оправлялись они с полученными заданиями, мне, думается, и будет уместным рассказать.

 

* * *

 

Наша подготовка к операции началась за месяц до ее начала. В первых числах сентября на бригаде состоялось совещание офицеров. На нем выступил член Военного совета вице-адмирал Николаев.

На совещании впервые в полный голос было сказано о том, что в ближайшее время на Севере начнется большое и мощное наступление и что в наступательной операции отводится важное место флоту, в том числе и подводным лодкам. Правда, сроки начала наступления еще не назывались, но всем было ясно, что ждать осталось недолго.

Восьмого числа мы получили директиву Военного совета флота, в которой был очерчен характер задач, возлагаемых на корабли, части и соединения. Флоту надо было готовиться к тому, чтобы предотвратить попытки надводных и подводных сил противника помешать высадке наших десантов, не дать немецким кораблям возможности оказать огневую поддержку своим сухопутным частям и воздействовать на наши морские перевозки. А это означало топить неприятельские боевые корабли. Не менее важной была задача лишить противника подкреплений, нарушить его снабжение, осуществляемое по морю, сорвать вывоз стратегического сырья из северной Норвегии и Финляндии, а также эвакуацию морем гитлеровских войск после успешного развития (а в том, что оно будет успешным, никто не сомневался!) операции. А это означало топить неприятельские транспорты. Кроме уничтожения противника на море флот отвечал за проведение и высадку десантов; он должен был содействовать огнем нашим сухопутным частям в прибрежных районах.

Нарушением коммуникаций гитлеровцев, блокадой их портов предстояло заняться подводникам во взаимодействии с торпедоносной авиацией и выделенной для этого частью торпедных катеров. Причем нам надлежало открыть блокадные действия против портов и баз врага, парализовать его коммуникации заблаговременно, до начала общего наступления. Фашисты ведь не могли не ожидать активных действий с нашей стороны. Они их и ожидали и готовились к ним, и это, в частности, проявлялось в возросшей интенсивности их перевозок морем.

Подготовка к операции велась по всем направлениям. Политическое управление флота, бессменно возглавляемое генерал-майором Николаем Антоновичем Ториком, развернуло работу по разъяснению морякам их задач в предстоящей операции, по мобилизации людей на беззаветное выполнение своего долга в наступательных боях.

Наш политотдел, во главе которого стал капитан 2 ранга Павел Иванович Петров (Чернышев был выдвинут на работу в политуправление флота), разработал подробный план обеспечения операции. Все офицеры политотдела разошлись по кораблям помогать командирам готовить людей к боям. С моряками проводились беседы об их задачах в операции, им читались доклады о военно-политической обстановке на фронте, об опыте войны на Севере. Повсюду прошли открытые партийные и комсомольские собрания. Издавались листовки, посвященные лучшим подводникам. К укреплению дисциплины и повышению бдительности призывала моряков наша многотиражка «Боевой курс».

Напряженно работал штаб, уточняя детали предстоящей операции, согласовывая их со взаимодействующими штабами. Очень большое внимание уделялось подготовке к походам людей и кораблей. Под руководством заместителя флагмеха инженер-капитана 2 ранга Мирошниченко моряки собирались на технические конференции. На них разбирали вопросы, связанные с устройством лодок и с борьбой за их живучесть. Нужда в таких конференциях испытывалась немалая. За последнее время экипажи частично пополнились молодыми матросами и, главное, молодыми офицерами, выпускниками училищ. Важно было использовать все способы для скорейшего вооружения их боевым опытом.

Совместными усилиями штаба и политотдела устраивались встречи молодых офицеров с их опытными боевыми товарищами. По бригадной радиотрансляции выступали лучшие специалисты из числа старшин и матросов.

Перед выходами в море на лодках проводились митинги. Подводникам зачитали воззвание Военного совета флота, обращенное ко всем североморцам в связи с предстоящими боями за освобождение древней русской Печенги. Люди уходили в море с радостью, с великим душевным подъемом…

Когда на флоте формировался отряд морских пехотинцев для первого десантного броска, на бригаде нашлось не менее сотни добровольцев. Но из них отобрали лишь десять человек. Храбро дрались на суше посланцы подводников.

Перед началом операции мы понесли последнюю, но и одну из самых тягостных потерь. Погибла гвардейская Краснознаменная «Щ-402».

Перед этим походом Каутский, человек отнюдь не мнительный, находился в мрачном настроении.

— Вот эти, — сказал он приятелю, вынимая фотографии из-под стекла на своем рабочем столе, — в случае чего можешь взять себе. А вот эти домой, жене и детям, перешли.

— Да брось ты, Саша, — возражал тот. — Что с тобой может случиться? До самой смерти жив будешь.

— Нет, нет, — настоял Каутский. — Ты возьми. Случиться может всякое. Сам знаешь, не в бирюльки играть идем. А детям память об отце нужна…

Никогда раньше Александр Моисеевич не заводил таких разговоров.

Но перед всеми остальными он ничем не выказывал своего подавленного душевного состояния. Да и действительно причин для волнений не было. Поход предстоял обычный, ничем не отличающийся от многих предыдущих. Лодка была в порядке. Экипаж был полностью укомплектован и чувствовал себя по-боевому. Взамен заболевшего командира отделения рулевых с собой брали старшего краснофлотца Гандюхина — знаменитого Ивана Гандюхина, лучшего рулевого и лучшего сигнальщика бригады. Иван был «счастливым» рулевым — редкий поход с его участием не оканчивался победой.

В поход шли ветераны-мичмана — боцман Добродомов, старшина трюмных Кукушкин, старшина торпедистов Егоров. Они делили с лодкой все ее успехи и неудачи, начиная с той атаки, что положила начало боевому счету североморских подводников. Перенесли они и страшный взрыв аккумуляторной батареи, когда Николай Егоров принял на себя обязанности комиссара, первым возглавив борьбу за спасение искалеченной «щуки». Шел в поход и торпедист Николай Злоказов, который едва уцелел во время этого взрыва, но мужественно отстаивал жизнь корабля. БЧ-5 на лодке возглавлял инженер-механик Коновалов, БЧ-1 — штурман Гелевер, прозванный друзьями в шутку Гулливером. Это были хорошие, уважаемые на бригаде специалисты.

Ничто не предвещало беды. А она нежданно-негаданно обрушилась на лодку 21 сентября. Это был результат невообразимой, дикой ошибки. Экипажу самолета, вылетавшего на боевое задание, забыли передать оповещение о том, что в районе его действий находится наша лодка. Летчик не сумел опознать свой корабль. Гвардейская Краснознаменная «Щ-402», находясь в надводном положении, погибла от удара нашего самолета. Спасшихся не было.

Тяжелым грузом легла всем нам на сердце эта весть. Но в полной мере силу несчастья мы все же прочувствовали позже. А тогда мы слишком глубоко ушли в дела, связанные с началом Петсамо-киркенесокой операции.

 

* * *

 

Для нас эта операция началась в двадцатых числах сентября, когда одни лодки по мере необходимости, другие — по мере готовности начали выходить в море, чтобы заблокировать неприятельские порты и базы. К участию в боевых действиях, связанных с проведением операции, предназначались «Л-20» — в качестве минзага, «С-14», «С-51», «С-56», «С-101», «С-102», «С-104», «В-2», «В-4» и «М-171» — в минном и в торпедном вариантах.

Выходила на двадцать с лишним суток и «С-15». Но она имела задание совсем другого рода: прикрыть с северного направления от возможных немецких рейдеров идущий к нам конвой. Поход этот был очень тяжелым. Лодка добралась почти до кромки льда.

Вообще октябрь в тот год выдался суровый — бурный и вьюжный. Плавать было трудно. Да и немцы противодействовали нам изо всех сил. Их минные заграждения были усилены и подновлены. Конвои включали в себя, как никогда, мощный эскорт. На каждый транспорт приходилось до шести кораблей охранения. И все же наши действия развивались успешно.

Первой вышла и первой вернулась с победой Краснознаменная «С-56». Она отправила на дно транспорт водоизмещением в четыре тысячи тонн и тральщик-восьмисоттонник. Григорий Иванович Щедрин — уже в звании капитана 2 ранга — сразу же пошел буквально «нарасхват»: его приглашали делиться опытом на лодки, которые еще готовились к выходу в море. Приглашали и других моряков Краснознаменной «эски».

После 7 октября, когда началось наступление на суше и с моря, удары подводников следовали один за другим. Редкий день проходил без успешных атак.

10 октября Колосов на «С-51» увеличил свой личный боевой счет, начатый на «малютке». Сблизившись с конвоем, идущим противолодочным зигзагом, он выпустил четыре бесследные (были у нас теперь и такие!) торпеды по довольно крупному транспорту. Но на пути торпед вдруг оказался миноносец. Две из них он и принял своим бортом, после чего быстро затонул. Одна торпеда все же настигла транспорт. Судно загорелось и потеряло ход. Выяснить его дальнейшую судьбу не довелось.

На следующие сутки на ФКП пришло еще одно приятное сообщение. Щекин, вышедший в свой первый боевой поход на «В-2», дал четырехторпедный залп по транспорту, и цель, получив три попадания, пошла на дно. На другой день от него снова поступила победная радиограмма. Он атаковал конвой в условиях сильного противодействия, и, хотя стрелять пришлось с большой дистанции, все же две торпеды из четырех попали в транспорт.

В этот же день — 12 октября — было одержано еще несколько побед. Гвардейская Краснознаменная «М-171» под командованием Коваленко осталась верна своей громкой боевой славе. Как докладывал потом командир, утром, после успешной минной постановки, на лодке был услышан шум винтов кораблей. «М-171» двинулась по акустическому пеленгу. Минут через пятнадцать командир увидел конвой. Состоял он из двух групп. Первая шла ближе к берегу и едва различалась на его фоне. Вторая была мористее и состояла из транспорта и трех сторожевиков. Ее-то и решил атаковать Коваленко.

В момент залпа крайний сторожевик находился в створе с транспортом. Одна из выпущенных торпед поразила цель, но какую — так и не удалось узнать.

Лодка вернулась в базу, чтобы принять торпеды и срочно подготовиться к новому выходу в море.

Бок о бок с подводниками сражались летчики-торпедоносцы и катерники. В этот период взаимодействие приобретало особенно яркие формы, осуществлялось наиболее тесно. Характерны в этом отношении действия «С-104» днем все того же двенадцатого числа.

Около часу дня Тураев пошел на сближение с конвоем, который перед этим только что подвергся удару торпедоносцев. Противник еще не успел опомниться после атак с воздуха, и поэтому, несмотря на большое охранение, лодка сумела без помех подойти на дистанцию залпа и выпустить торпеды по двум целям: транспорту и сторожевику одновременно. Обе цели были поражены. Транспорт, видимо, оказался с войсками, потому что часть кораблей сгрудилась на месте его гибели, подбирая с воды людей.

Остальные корабли наверняка попытались бы преследовать лодку, если б не повторный удар с воздуха, от которого погибли еще несколько сторожевиков.

На этом «С-104» не закончила свои боевые действия. 15 октября, вскоре после полуночи, вахтенный командир Новожилов заметил конвой, крадущийся на восток. Тураев находился тут же, на мостике. Конвой заметили с небольшого расстояния, и атаковать пришлось сразу же, из кормовых аппаратов. Однако залп получился неудачным. Торпеды прошли мимо.

Но Тураев не отступился. Он решил нагнать конвой и повторить атаку, благо лодка не была замечена противником. Через сорок минут это ему удалось. Но во время атаки произошел единственный в своем роде случай. Едва прозвучала команда «товсь!», как одна из торпед вырвалась из аппарата. Транспорт не успел еще прийти на залповый пеленг, командир не успел скомандовать «пли!», а воздух уже сотряс сильнейший взрыв. Судно, вероятно груженное боеприпасами, быстро затонуло.

Случай этот тщательно разобрали, сначала на самой лодке — в море, а потом на бригаде — в базе. Выстрел произошел самопроизвольно, не по вине торпедистов. Если не вдаваться в технические подробности, то можно сказать, что событие это исключительное — на Севере еще ни разу не было такого, — но вполне объяснимое. Торпеда же попала в цель потому, что дистанция залпа была очень мала. Если бы лодка дала полный залп с временными интервалами, что, собственно, и собирался сделать командир, то, очевидно, эта торпеда прошла бы мимо. Остальные же, судя по расчетам, поразили бы цель. Но как бы то ни было, хорошо то, что хорошо кончается.

Командующий флотом высоко оценил действия экипажа и настойчивость командира в преследовании противника.

Кстати сказать, в этом походе в качестве старпома участвовал Иван Иванович Папылев — в прошлом комиссар и замполит лодки, попросившийся год назад на учебу, в командирские классы.

В день, когда «С-104» произвела свою необычную атаку, на весь мир прозвучало сообщение Совинформбюро: «Войска Карельского фронта прорвали сильно укрепленную оборону немцев северо-заладнее Мурманска и сегодня, 15 октября, при содействии кораблей и десантных частей. Северного флота овладели городом Петсамо (Печенга) — важной военно-морской базой и мощным опорным пунктом обороны немцев на Крайнем Севере».

Надо ли говорить, как воодушевило это сообщение всех североморцев, в том числе и подводников, находившихся в море! Их и без того высокий боевой дух поднялся необычайно. Встречи с противником ожидали, как величайшего счастья. И даже те экипажи, которым до этого не везло, добивались в эти дни успеха, стремясь внести свой вклад в победное завершение операции. Ведь наступление продолжалось. Нас ждал Киркенес, ждали скалы и тундра северной Норвегии!

К числу «невезучих» лодок на бригаде относили «С-14», которой командовал капитан 3 ранга Виктор Петрович Каланин. Командир он был знающий и волевой, экипаж на лодке подобрался хорошо обученный и дружный. Но вот за шесть походов с января по октябрь «С-14» только один раз — в июле — сумела торпедировать вражеский корабль. И то не удалось пронаблюдать, погиб он или нет. Словом, лодка плавала много, а успехи ее были весьма скромными. И винить, собственно, в этом было некого. Не везло, и все тут.

В свой седьмой поход «С-14» вышла 13 октября. А через три дня у Порсангер-фиорда она встретилась с медленно идущими строем уступа тральщиками. Их было три. Судя по всему, они занимались тралением. Обстановка позволяла атаковать сразу всю группу. И Каланин показал, на что он способен. Отлично сманеврировав, он с шести кабельтовых выпустил четыре торпеды с интервалом в десять секунд, после чего головной и следующий за ним тральщики переломились и начали тонуть. Лишь третьему кораблю удалось отвернуть от торпед.

На следующий день, 17 октября, мы получили донесение о новой победе гвардейской «М-171», успевшей второй раз выйти в море. На этот раз, стреляя из надводного положения, она двумя торпедами отправила на дне транспорт.

В своем первом боевом походе на Севере отлично зарекомендовал себя Ярослав Иосселиани и возглавляемый им черноморский экипаж «В-4». Бывшие черноморцы вполне освоились с заполярным театром, с особенностями действий на нем.

Лодка вышла в море в радостный день, когда была взята Печенга. А ночью восемнадцатого числа, во время поиска с одновременной зарядкой аккумуляторов, гидроакустик доложил о шуме винтов какого-то судна. Приказав прекратить зарядку, Иосселиани объявил боевую тревогу и повел лодку на сближение с невидимой целью. Вскоре на фоне темного моря удалось разглядеть танкер водоизмещением примерно три тысячи тонн. Из надводного положения с дистанции пять кабельтовых командир дал по танкеру трехторпедный залп. Но одна из торпед из-за неисправности торпедного аппарата не вышла. Остальные две прошли мимо цели.

Тогда Иосселиани снова повел лодку в атаку. И снова с короткой дистанции произвел двухторпедный залп. Неудача повторилась. Возможно, танкер заметил торпеды и сумел отвернуть. Казалось бы, все шансы на победу были упущены. Но Ярослав Константинович не вышел из душевного равновесия и не примирился с неудачей. И хотя танкер, увеличив скорость, ушел довольно далеко, он пустился за ним в погоню. Лодка дала полный ход обоими дизелями и в конце концов, заняв в третий раз позицию залпа, выпустила торпеды, которые на этот раз достигли судна. Танкер стал быстро погружаться с дифферентом на корму.

Спустя двое суток «В-4» заняла удобную позицию под самым берегом и, находясь в густой тени от прибрежных скал, ожидала конвой. Он не заставил себя долго ждать. И тогда лодка, выйдя из своей засады, незамеченной сблизилась с охраняемыми транспортами на дистанцию всего в два кабельтова. Каждый из двух транспортов получил по одной торпеде в борт, и оба они начали тонуть.

А лодка погрузилась и довольно быстро улизнула от преследования.

— Эти атаки — образец настойчивости, мужества и высокой морской грамотности, — сказал Арсений Григорьевич Головко, оценивая первый поход «В-4».

Надо сказать, что своим успехом Иосселиани во многом был обязан ходившему с ним Михаилу Минаевичу Семенову — нашему флагштурману. Отличный знаток и морского театра и уловок врага, участник двадцати боевых походов, он дал командиру немало дельных советов, которыми тот умело воспользовался…

Утром 20 октября потопила транспорт и «С-14», наведенная на конвой авиаразведкой. Это была вторая победа «несчастливой» лодки за четыре дня.

Последней в Петсамо-киркенесской операции вышла в море «С-101». Командовал ею капитан-лейтенант Николай Трофимович Зиновьев, бывший помощник с «С-15», занявший место переведенного в штаб флота Трофимова. И командир и экипаж с великим нетерпением ждали часа, когда можно будет отдать швартовы и присоединиться к лодкам, ищущим и настигающим врага. Но выход задерживался в связи с ремонтом.

Наконец 25 октября, в день взятия Киркенеса, «С-101» покинула Екатерининскую гавань. Шесть суток вела она поиск, прежде чем встретила отряд немецких кораблей: два миноносца и один сторожевик. Три бесследные торпеды вырвались из аппаратов, и через две минуты одна из них поразила миноносец.

Произошло это утром. А днем, часа в три пополудни, в том же районе был замечен одиночный неприятельский тральщик. Лодка начала сближение с целью. Но тут показался и второй тральщик. Зиновьев дал залп по первому из них, но торпеды еще не успели сделать свое дело, как из-за мыса Нордкин появились несколько сторожевых кораблей.

Пораженный взрывом, тральщик начал тонуть, а корабли пустились преследовать лодку. Ей пришлось круто. Преследование длилось около суток. Противник сбросил сто сорок семь глубинных бомб, и «эска» получила немало повреждений. Но мужество и искусство молодого командира оказались на высоте. Он сумел все же уйти от врага.

Так 31 октября двумя залпами подводной лодки «С-101» завершились боевые действия нашей бригады в Петсамо-киркенесской наступательной операции. Окончилась она 1 ноября. Наши сухопутные войска продолжали успешные бои на норвежской земле.

Три ударные силы флота — подводные лодки, торпедоносная авиация и торпедные катера — справились с возложенной на них задачей по блокированию баз и портов противника. Из состава немецких конвоев до мест назначения доходило не более одной четверти кораблей. Причем основной урон несли транспорты, на уничтожений которых и были сосредоточены усилия подводников, летчиков и катерников. За период с 7 по 31 октября гитлеровцы потеряли тридцать девять транспортов и пятнадцать боевых кораблей; двадцать шесть судов были повреждены.

На долю подводников приходилось пятнадцать транспортов и боевых кораблей, не считая судов, получивших повреждения от торпед. Бригада же не потеряла ни одной лодки. Это был весомый, всеми ощутимый успех.

 

* * *

 

В канун ноябрьских праздников на бригаде произошло много радостных событий. На флот поступил Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября, в котором говорилось:

«За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество наградить:

орденом Ушакова I степени

Краснознаменную бригаду подводных лодок Северного флота;

Краснознаменную бригаду торпедных катеров Северного флота;

Бригаду охотников за подводными лодками Северного флота».

Орденом Красного Знамени была награждена «С-51». Все участники операции удостоились правительственных наград. А Григорий Иванович Щедрин встретил XXVII годовщину Октября Героем Советского Союза.

В октябре мне присвоили звание контр-адмирала.

Не ждал я такой высокой оценки партией, Родиной моего скромного труда. Даже привыкнуть к тому, что это произошло действительно, на самом деле, было как-то нелегко. Если б перед войной кто-нибудь предрек, что мне, капитану 3 ранга, через три с половиной года присвоят адмиральское звание, я воспринял бы это как не очень остроумную шутку.

Но война потребовала от всех нас колоссальной отдачи. И мы отдавали, видимо, больше того, чем, по нашим представлениям, было заложено в нас. Потому-то и росли мы быстро.

Прочитано 3759 раз
Другие материалы в этой категории: « На пути к новому Мир пришел в наш дом »

Пользователь