Воскресенье, 26 Март 2017

Неспетая песня

Опубликовано в Контр-адмирал Колышкин Иван Александрович "В глубинах полярных морей" Суббота, 21 Декабрь 2013 21:56
Оцените материал
(0 голосов)

Октябрь начался с переселения штаба в новый ФКП, который строился с первых месяцев войны. Это были прямо-таки хоромы с наибольшим, мыслимым для жизни комфортом. Разместились мы там свободно. Комбригу полагалось целых две комнаты — кабинет и спальня.

Но отнюдь не эта малосущественная деталь сделала для всех нас октябрь памятным месяцем. Просто в этом новом помещении встречали мы радостные вести о новых победах и исполненные полынной горечью сообщения о потерях. И тех и других для одного месяца было достаточно.

Василий Николаевич Хрулев — командир «Челябинского комсомольца» — немногословно и точно докладывал мне о своем походе:

— В ночь с третьего на четвертое мы ходили под дизелем. В ноль двадцать обнаружили четыре катера-тральщика в строе фронта. Погрузились, прошли под ними. Акустик Демьяненко доложил, что слышит шум винтов больших кораблей. Пошли на сближение. В ноль пятьдесят всплыли в позиционное положение. Глядим — в пятнадцати кабельтовых следует этакий солидный конвой: четыре транспорта, два сторожевика и четыре катера. Я решил атаковать головной транспорт, он примерно тысяч на восемь тонн. Легли на боевой курс. В час пятнадцать с шести кабельтовых дали залп. Ну и попали! — Хрулев не может удержаться от широкой улыбки. — Здорово! Столб воды громадный был, с дымом. Транспорт сразу тонуть начал. А мы погрузились — и в сторону берега. Фрицы нас где-то мористее искали. Ну и, понятное дело, не нашли. Вот и все.

Действительно — вот и все. Кажется, очень просто. А сколько пережито людьми и в поиске и во время атаки, какого предела достигало их нервное напряжение! Главное же — все сработано чисто, просто отлично. Лодка ничем себя не обнаружила, преследования избежала. А ведь противник сейчас отнюдь не беспечен, в отсутствии бдительности его не упрекнешь.

Всего двое суток длился боевой поход «М-119». Израсходовав обе торпеды по транспорту в две тысячи тонн водоизмещением, Колосов с победой возвратился в Полярное.

После ремонта впервые выходила в море «С-55». И снова Сушкин подтвердил, что не зря он пользуется репутацией грамотного и отважного командира.

Плавая с 30 сентября по 12 октября, лодка не встречала противника. Наконец утром 12-го акустик Белков услышал шум винтов многих кораблей. Лодка начала сближение. Видимость была плохой, но все же командир различил в перископ два транспорта, пять сторожевых кораблей и два тральщика. Лодка легла на боевой курс, до выпуска торпед оставалось всего пять минут, и тут Сушкин вдруг увидел сторожевик, стремительно идущий в сторону лодки. Он был настолько близок, что его очертания не вмещались в поле зрения перископа.

«Что это — атака или случайно совпавшее изменение курса?» — мелькнула у Сушкина мысль. Но раздумывать было некогда, и слова спасительной команды тут же сорвались с языка — лодка увеличила глубину до пятнадцати метров. Корабль прошумел винтами над головой. Никаких других звуков не послышалось, ничего не полетело с палубы корабля в воду. «Пронесло», — облегченно вздохнул командир. Теперь все его мысли были заняты завершением атаки — Сушкин не отказался от нее и курса не изменил. Все расчеты уже были сделаны, сомневаться в них командир не имел оснований. Не покидала его уверенность и в точности работы акустика. Полагаясь на гидроакустические пеленги и на свои расчеты, Сушкин дал залп из носовых аппаратов.

Через минуту и двадцать секунд глухо прозвучали взрывы — три торпеды достигли цели. Преследование длилось около часа. На лодку было сброшено сорок девять бомб, но взрывались они не слишком близко.

Как потом сообщила разведка, торпедами «С-55» один транспорт был потоплен и еще один — поврежден.

Тщательно готовилась к походу «С-101». Евгений Николаевич Трофимов собрал сигнальщиков и наблюдателей, рассказал им об обстановке на театре, об особенностях наблюдения в сумрачную осеннюю пору, посоветовал, на что следует обращать особое внимание.

Много работала перед плаванием партийная организация. Подготовиться коммунистам к походу хорошо помог инструктор политотдела капитан-лейтенант Захаров. Михаил Николаевич до недавнего времени плавал на этой лодке заместителем командира по политчасти. Он хорошо знал каждого члена экипажа. Моряки «С-101» в свою очередь хорошо знали и любили его.

На лодке перед выходом в море прошло комсомольское собрание. С помощью Захарова парторг подобрал для похода библиотечку, учитывая вкусы и запросы подводников.

Лодка покинула Полярное 18 октября. Через девять суток была отыскана добыча — два тральщика, которые, не подозревая о присутствии подводной лодки, шли не спеша, очень близко друг от друга. Трофимов решил топить оба. Приготовив носовой залп к выстрелу, он повел лодку в атаку. По каждому из тральщиков он выпустил по две торпеды. Взрывы возвестили о попадании.

Когда всплыли под перископ, поверхность моря была пустынна: вражеские корабли уже погрузились в воду.

В тот же день лодка получила приказание возвращаться в базу.

Это — события радостные. Но было в октябре и другое.

Неожиданно командующий приказал мне отправить в Карское море «К-1».

Почему именно «К-1» в Карское море? Чем была вызвана такая необходимость? Оба подводных крейсера стояли в ремонте. Правда, «К-1» была уже почти отремонтирована и ее готовность к выходу измерялась недолгим сроком. Но командир лодки — Валентин Георгиевич Стариков — с началом ремонта получил отпуск и еще не ушел вернуться. Времени же, чтобы вызвать его, не оставалось.

Почему же все-таки потребовалось направить в Карское море «катюшу»? Лучше «щуку» или хотя бы «эску».

Командующий терпеливо объяснил. Не исключена возможность набега на наши внутренние коммуникации надводных рейдеров. Поэтому признано целесообразным иметь в Карском море подводный крейсер, вооруженный солидными пушками и способный в случае необходимости вести артиллерийский бой.

Предпосылка с тактической точки зрения была несостоятельной. Если перед лодкой ставится задача по прикрытию своих коммуникаций от надводных сил, то в расчет должно приниматься лишь ее торпедное вооружение. Противник может послать для рейдерства корабль не менее чем крейсерского класса. А против такого корабля глупо даже пытаться применить артиллерию. Артиллерия нужна для самообороны при вынужденном всплытии или для удара по транспортам, не добитым торпедами. Лодка может успешно провести артиллерийский бой со сторожевыми кораблями или с небольшими миноносцами, но это чревато слишком тяжелыми последствиями — в этом нас убедил поход, из которого не вернулся Магомед Гаджиев.

И уж если так нужна «лодка с пушкой», то чем плоха, например, лодка типа «С», которых у нас сейчас хватает? Ведь на них стоит такая же «сотка», что и на «катюшах «. И наконец, как же можно посылать в боевой поход лодку без командира?

Все это я, может быть слишком взволнованно, высказал командующему. Меня поддержал присутствовавший при разговоре Виноградов. Арсений Григорьевич устало ответил:

— Все это, Иван Александрович, я знаю так же, как и вы. Но Москва настаивает на том, чтобы пошла «К-1». Я два раза туда звонил, но все мои доводы отвергли. Старикова требуют заменить комдивом. Так что готовьте «К-1». Пойдет Хомяков.

Трудное дело война. Но во много крат труднее, когда мешают воевать, заставляют тебя выполнять чьи-то неразумные решения, вызывающие внутренний протест.

Ремонт на «К-1» закруглили и срочно подготовили ее к походу. С тяжелым сердцем провожал я в море Михаила Федоровича Хомякова. Беспокоило состояние лодки. Да и вообще все как-то получалось нехорошо. Вся эта не вызванная никакой прямой необходимостью спешка не сулила ничего хорошего.

Было это в сентябре. А в октябре связь с лодкой оборвалась, и в базу она не вернулась. Прошли все сроки окончания похода, а «К-1» так и не появилась в Екатерининской гавани. Что с ней произошло? Возможно, ее потопила неприятельская лодка.

Так или иначе, мы потеряли подводный крейсер и замечательную команду во главе с опытным комдивом, старым подводником капитаном 1 ранга Хомяковым. Погиб и новый инженер-механик «катюши» Александр Иванович Смычков, перешедший сюда с «М-171».

Путь Смычкова к должности корабельного механика был тернистым. Учился он на дизельном факультете военно-морского инженерного училища имени Дзержинского отлично. Но перед самым выпуском в чем-то провинился, и его списали на флот, не дав ему защитить диплом. Так оказался он на Севере, в БЧ-5 одного из тральщиков.

Но Александра Смычкова влекла служба на подводных лодках. И он добился своего. В него, недипломированного инженера, поверили и перевели на должность механика «М-171». Произошло это в 1940 году. Здесь на лодке Смычков скоро освоился и к началу войны был уже довольно опьтным, хорошо разбирающимся в своем деле специалистом. Не раз он отличался в боевых походах, грамотно и быстро управляя плавучестью лодки, устраняя сложные повреждения техники.

Была у Смычков а мечта: изменить профиль службы, пойти по командной линии, стать командиром лодки. Может быть, это ему бы и удалось. Во всяком случае, он сумел получить допуск к несению ходовой вахты и с обязанностями вахтенного командира справлялся неплохо. Но все случилось иначе. Уже инженер-калитан-лейтенантом перешел он со Стариковым на «К-1», чтобы не расставаться со своим командиром. На этой лодке в Карском море и пробил его последний час.

Постигла нас в октябре и еще одна тяжелая утрата. Не вернулась Краснознаменная «Щ-403», на боевом счету которой имелось шесть транспортов, два тральщика и сторожевой корабль — богатый урожай, собранный в четырнадцати боевых походах.

Погиб прекрасный экипаж — сплаванный, обстрелянный, закалившийся в боях. Погиб замечательный командир, отважный воин и чудесный человек Константин Матвеевич Шуйский — всеобщий любимец бригады. Невинно осужденный, он был отпущен из лагеря на флот, чтобы «кровью искупить свою вину». Но он не был виновен ни перед кем. Душа его была чиста. Он сражался с незапятнанной совестью, как истинный патриот. Таким он и остался до своего последнего, смертного часа.

Список горьких октябрьских потерь завершила гвардейская Краснознаменная «М-172».

Прославленная лодка в октябре пошла в свой второй после длительного ремонта боевой поход. Командовал ею капитан-лейтенант Кунец.

До этого, если помнит читатель, Кунец уже был командиром «малютки». Но ничем хорошим проявить себя ему не удалось. «М-173» под его командованием не добилась ни одной победы. Даже имея боевые столкновения с врагом, он оказывался не в состоянии успешно провести торпедную атаку. Не было у него для этого нужных командиру качеств. И в начале 1942 года его, заменив Терехиным, назначили старпомом на «С-102». Это было правильное решение.

Но велика порой бывает сила заблуждения человека в самом себе. Кунец так и не понял — в чем винить его, конечно, нельзя, — что хороший командир корабля из него не получится. Он твердо считал, что его призвание — командовать лодкой. Об этом он, случалось, говорил и Морозову и своему новому командиру — Городничему.

Когда Фисанович получил назначение на должность комдива, Купец стал настойчиво проситься на освободившееся место командира «М-172». Морозов походатайствовал за него. Городничий поддержал. И хотя весь мой опыт говорил, что делать этого не следует, что год службы старпомом на «эске» не восполнит у человека то необходимое «что-то», не отпущенное ему природой, я поддался на уговоры. «А ведь это не худший выход, — думалось мне. — Кунец все же подводник опытный. И просится-то он не к легкой жизни, а на тяжкий командирский труд. Значит, чувствует в себе уверенность. Да и где возьмешь подготовленного командира?»

Так Кунец вступил в командование знаменитой «малюткой», еще находившейся в ремонте. Меня радовало то, что Фисанович не порывал связи со «своим» кораблем. Он не упускал случая, чтобы побывать на нем, встретиться с людьми, поговорить с ними хотя бы просто так. Но ведь и разговор «просто так» с умным человеком не проходит для окружающих бесследно. Все это, по моим представлениям, должно было помочь Кунцу набраться уверенности, почувствовать под ногами твердую почву.

После ремонта в первом походе «М-172» участвовал Фисанович. Плавание оказалось безрезультатным. Израиль Ильич ничего плохого о новом командире сказать не мог. И в следующий поход его решили отпустить одного.

Ожидая возвращения своей любимой «малютки», Фисанович приготовил ей маленький подарок. Израиль Ильич не только любил стихи, но и сам пробовал перо. На этот раз он написал текст песни, специально посвященный экипажу «М-172». Слова понравились композитору Евгению Жарковскому, служившему во время войны у нас на флоте, и он написал музыку.

Вот эта бесхитростная песня:

                               Безмолвны и хмуры норвежские скалы,

                               Лишь эхом откликнутся взрывы торпед,

                               Да сполохи ярко над морем сверкают,

                               Ведя хороводы в честь наших побед.

 

                               Свой орденский флаг — знамя славы и чести —

                               «Малютка» проносит средь бурных морей,

                               Врагу не отбиться от мести гвардейцев

                               Ни шквалами бомб, ни огнем батарей.

 

                               С кратчайших дистанций врагов мы топили,

                               Врываясь в их порт через минный редут,

                               Глубинные бомбы по корпусу били…

                               Железо сдает, но бойцы не сдадут!

 

Песня была разучена. Ею готовились встретить гвардейцев из похода. Но она так и осталась неспетой. «М-172» не вернулась.

Как укорял я себя в том, что согласился на назначение Кунца командиром! Будь лодка в других, более надежных и верных руках, возможно, она и не погибла бы.

Впрочем, эти упреки себе были до некоторой степени преувеличенными. Ведь сто семьдесят четвертой «малюткой», погибшей около месяца назад, командовал отважный и умелый Иван Сухорученко, который в полной мере продемонстрировал свое искусство моряка и подводника, когда в марте привел лодку в базу после подрыва на мине. А Видяев, Хомяков, Малофеев, Шуйский? Разве заподозришь кого-нибудь из них в недостатке мастерства, находчивости, выдержки?!

И все-таки очень трудно снять с себя упрек в том, что в каких-то вещах просчитался ты сам, каким-то своим решением не отвратил от лодки грозящей ей беды. Тут порой бывают бессильны и логика и здравый смысл.

Прочитано 2984 раз
Другие материалы в этой категории: « Советский характер Третья военная »

Пользователь