Вторник, 25 Июль 2017

Как гибнут подводные лодки?

Опубликовано в Александр Викторович Орлов "Однажды в Баренцевом море…" Пятница, 04 Ноябрь 2011 06:24
Оцените материал
(15 голосов)
В каюте у одного старого командира-подводника висел афоризм или лозунг, можно назвать его как угодно, который гласил:
«Героизм, в основном, проявляется в окопах, вырытых разгильдяйством» - великие слова. Я думаю, что он, командир, сам этот афоризм и придумал.

Как гибнут подводные лодки? - на этот вопрос никто не может дать ответа, потому что те, кто остаются на этих лодках, никогда не смогут рассказать нам о том, что же в действительности произошло.

Каждый из нас за свою службу бывал в такой ситуации, которая могла бы привести к трагическим последствиям, но одним повезло больше, другим не повезло вообще.

Возвращаюсь к ранее упомянутому афоризму.

На одном из обычных выходов в родных полигонах боевой подготовки, там где сейчас покоится атомный подводный крейсер «Курск», произошло следующее разгильдяйство, которое, естественно, потащило за собой волну героизма.
В трюме третьего отсека на посту автономной системы гидравлики БЧ-2*, спасаясь от всевозможных приборок и других корабельных неприятностей, свил себе гнездо из старых ватников и ветоши матрос из БЧ-2, некто Власов, и спокойно там дрых даже по тревоге.

«Где Власов?» - «А на посту гидравлики».

Ну и ладно, вроде бы при деле. Лазить туда, проверять его старшине команды несподручно. А там тепло и сыро, помните, как у Горького. Спит боец прямо на боевом посту.

И вот, что произошло: кто-то из бойцов, проходя по средней палубе, зацепил ногой бадейку с грязной водой, по разгильдяйству оставленной не на месте после приборки.

Бадейка перевернулась и вылилась в трюм прямо на физиономию спящего там Власова. Не разобрав спрсонья, что на него вылилось и в каком количестве, Власов заорал благим матом:

-«Аварийная тревога! Поступление воды в трюм третьего отсека!».

Заорал так, что был слышен в Центральном посту.

Вахтенный инженер-механик, как раз командир дивизиона живучести и командир третьего отсека, среагировал неадекватно. Хотя был уже в годах и с опытом. Прыгнул из своего кресла к импульсной колонке аварийного продувания  и крутанул вентили сразу всех клапанов аварийного продувания. А лодка-дура, взяла и стала продуваться одним бортом, правым. Почему? Да потому, что специалист трюмный, который за этими клапанами должен был ухаживать в соответствии со своими штатными обязанностями, по разгильдяйству расходил клапана правого борта, а левого нет, оставил на потом. И лодка-то не дура, а совсем наоборот, умница, продулась так, как этого потребовали эти самые клапана импульсного продувания. И еще один момент - импульсную колонку надо было трогать в последнюю очередь, а сначала попробовать продуваться с «Ключа», с пульта общекорабельных систем. Ну и начала всплывать она, родимая, с глубины ста метров, резко заваливаясь на левый борт. И скорость была довольно приличной - узлов 15 бежали. Жаль, не смогли мы увидеть, как она вылетела на поверхность до середины корпуса, это точно. Моби Дик, прямо с гравюры Рокуэла Кента.

Время было обеденное, все харчи на палубе, все, что не закреплено, полетело на левый борт вместе с личным составом, который не успел зацепиться за что-нибудь.

И вот только когда вылетели на поверхность, прозвучал сигнал аварийной тревоги. Сразу после этого сработала аварийная защита реактора, свет погас, только аварийное освещение, резервные агрегаты запустить нет возможности - не работают они, лежа на боку. Ну, надо сказать, что в конечном итоге разобрались, что к чему, и с помощью ручных клапанов продувания сравняли крен и спаслись, что называется. Героически срывая ногти и выворачивая руки во мраке, лежа на левом борту, в штормовом зимнем Баренцевом море с выведенным из работы реактором, не зная, можно ли завести его снова после таких кренов. И к тому же не видя ничего, что творится снаружи вокруг нас, так как поднять перископ, лежа на левом борту, невозможно, питания для локации нет, да и антенны тоже не поднять, акустика обесточена. Десять-пятнадцать минут сплошного героизма. Но, что называется, повезло...

Бывает так, что ничего не помогает, ни выучка личного состава, ни совершенная техника.
Нас учили, что всегда надо помнить о «Чувстве опасности», если забываешь о том, что такое понятие существует, пиши пропало.

У нас были мудрые Командиры, которые пришли на атомный флот с дизельных лодок, на которых в свою очередь блюлись традиции подводников времен Великой Отечественной войны.
Капитан 1 ранга Романчук, капитан 1 ранга Дудченко, капитан 1 ранга Макаров, капитан 1 ранга Комисаров, капитан 1 ранга Лукашенко, капитан 1 ранга Згурский, капитан 1 ранга Хвощ, Капитан 1 ранга Евдокименко, капитан 1 ранга Бурлев, контр-адмирал Томко, вице-адмирал Голосов и многие другие.

Я до сих пор горд, что имел честь служить под началом этих блестящих офицеров. И они учили нас помнить о «Чувстве опасности» и о высоком профессионализме, что подводник это не только мастер в своей специальности, он должен знать лодку, как свой родной дом. На подводной лодке служат подводники, и нет выше чести, чем быть моряком подводником. Быть подводником - это образ жизни.

В наши времена за то, что ты хороший профессионал, прощалось многое.Это уже потом, когда начали со всем бороться, на первое место вышли всякие моральные облики и заместители по политической части с их прихлебателями.
И что-то было на мой взгляд утрачено, началась жизнь с оглядкой на партийную организацию. В предыдущем рассказе я коснулся этого момента.

И делу стало от этого только хуже. Образовалось чувство опасности перед партийной организацией - вот в чем беда. Сейчас другие времена, нет КПСС, нет замполитов, нет партийных собраний, но осталась инерция, к сожалению она осталась.
Никто не скажет, что произошло на «Комсомольце», вернее, с чего все началось, никогда мы не узнаем правды, почему прогремели взрывы на «Курске», некому рассказать эту правду.
Для чего тревожить сейчас кошмарный сон подводников «Курска»?

Что можно достать из его разбитого корпуса, какие тела можно опознать в крошеве человеческой плоти и металла?
Старинная морская песня «Раскинулось море широко» ... «К ногам привязали его колосник, простынкою труп обернули...».
Моряка, погибшего во время исполнения своего морского, воинского долга, всегда хоронили в Море.


Есть же понятие "братская могила". Корпус и аварийная всплывающая камера «Комсомольца» стали гробами для офицеров и мичманов Капитана 1 ранга Ванина. Баренцево море стало их братской могилой. Братская могила «К-8» в Бискайском заливе. Что же хотят найти в гробу по имени «Курск», какие тайны заставляют ковыряться в Братской могиле? Никто не ответит. Так как никто не ответит, почему гибнут подводные лодки.
Прочитано 16297 раз
Другие материалы в этой категории: « Случай в Арктике Возьмите меня на службу »

Пользователь