Понедельник, 24 Июль 2017

Знакомое чувство

Опубликовано в Александр Викторович Орлов "Однажды в Баренцевом море…" Понедельник, 31 Октябрь 2011 14:29
Оцените материал
(10 голосов)
В наши времена на флоте, как впрочем и вообще в Вооруженных Силах, существовал, вернее, паразитировал целый институт заместителей командиров по политической части. Они распределяли всевозможные блага жизни, такие как джинсы, квартиры, машины, всевозможные дефициты, а в промежутках между этими важными деяниями морочили нам головы социалистическими обязательствами, боевыми листками, партсобраниями, следили за нашим моральным обликом и, вообще, делали множество всевозможной пакости нашему брату - палубному офицеру. Но справедливости ради надо сказать, что и среди них попадались очень интересные ребята.

Поэтому нельзя не упомянуть о наиболее выдающихся представителей этой публики. Обычно они «зампоминались» - слово новое родил, надо же, по степени вредности или глупости, а так же по степени безвредности.
В замовской среде в наше время было престижным попасть, хотел написать - попасть служить, на атомную лодку. Хотя, вроде бы и опасно, а инстинкт самосохранения у них развит в высшей степени. И все равно стремились туда попасть. Почему? А как же - должность второго ранга, оклад, деньги за ОУС - особые условия службы, распределение вышеупомянутых дефицитов и et cetera, et cetera, по-русски «и так и далее», как любил говаривать как раз один из “инженеров человеческих душ”, о котором речь будет идти дальше.

Появился этот замечательный человек на нашем Пароходе из Линахомари, где служил по замовской части в партийной комиссии в бригаде дизельных лодок. И как всегда, за новым человеком просачиваются неведомым путем слухи о его деятельности и прочих подвигов на его прошлом месте службы. Говорили, что он мужчина веселый и не вредный, что любит “дернуть нитку”, так мы тогда называли выпить рюмочку, что не напрягает со своими замовскими заморочками, боевыми листками, соцобязательствами и прочее. Но самым потрясающим был слух, что его к нам “сослали” за то, что он умудрился пропить партийные взносы всей бригады дизельных лодок, а это, как сейчас говорят, круто. И согласитесь, что совершить такое мог только незаурядный человек, не боящийся партийной ответственности, а в этом есть, что-то от подвига. Пропить деньги партии! Короче говоря, предваренный такими слухами новый зам был принят нами хорошо.

И началась наша совместная служба.

Как и говорилась раньше, к народу он не приставал, даже за пьянку никого особенно не ругал, может потому, что сам бывал частенько с красным глазом по утру. Любимая приговорка была у него «Итакидалее» - одним словом. И однажды он выдал потрясающий перл!

Был у нас один, можно сказать, уникальный матрос, как его вообще пустили на флот, а тем более атомный, совершенная загадка. Наверное, в военкомате кого-то подкупили. По виду он очень напоминал Шарикова из фильма “Собачье сердце”, прямо, как брат близнец, помните, когда Шариков еще не человек, но уже не собака. Фамилия у него была подстать внешности - Судорогин. Как только он у нас появился, так и пошли по экипажу судороги. Рост - метр с кепкой, уши оттопыренные, весь рябой, вечно грязный, как будто специально пачкается, тупой до изумления, даже гальюн не способен вычистить, чтобы что-нибудь не сломать, но самое печальное, что он был законченный алкоголик, алкоголик со стажем, причем пил все подряд, все что горит, как говориться. Служил он в первом дивизионе, командир которого был совершенно верный ленинец и секретарь партийной ячейки корабля, но и тот не мог с ним справиться.

Однажды матрос Судорогин пропал. Пропал и все тут, день нет, два нет, объявили розыск, дело было зимой. В сопках не погуляешь, в городке засекли бы мгновенно, да и из гарнизона просто так не выедешь - заметут. Ходили по сопкам, по всей округе - нет воина, как сквозь землю провалился, а он и провалился под землю, как оказалось.

Дежурный по соседней дивизии, обходя вверенную его попечительству территорию в зоне, заслышал не то стон, не то вой, потом это оказалось пение - этот стон у нас песней зовется - из коллектора теплотрассы. Дежурный был мужчина пытливый, тем более, в этот период нас посещали летающие тарелки, приказал открыть люк коллектора и обнаружил там нашего бойца Судорогина в компании двух воинов из стройбата. Бойцы отдыхали. В коллекторе тепло, попахивает правда, но это не страшно, потому, что в наличии было приличное количество политуры, закусон кое-какой, в основном из отсечного аварийного бачка - наверняка заслуга Судорогина. В общем, настроение хорошее, компания с полным взаимопониманием, крыша над головой, тепло, начальства нет, все славно.

И они от избытка всего этого запели, почему не спеть, если хочется. Вот на голос-то их и нашел дежурный по дружеской дивизии. А ведь если бы не пели, так и искали бы их, скорее не их, а нашего Судорогина еще бы сто лет. Ну ладно, солдатиков отправили на губу или еще куда, а блудный сын вернулся под родной кров. Все это случилось в воскресенье и караулить неспокойный сон воина, уставшего от трехсуточного употребления политуры, был оставлен весь первый дивизион во главе со своим начальником, который, как уже говорилась, был секретарем партийной организации корабля. Можно представить, какое у них было хорошее настроение.

Разбор полетов был назначен на понедельник. А понедельник это, как всем известно, день заместителя по политической части - политзанятия, семинары и все такое - очень серьезно!

Утром построились, доложили командиру, тот поздоровался, поздравил личный состав с возвращением матроса Судорогина, отметил факт грубейшего нарушения воинской дисциплины и передал слово Замуле.

Началось представление, момент истины. Здоровенный дядька с налитыми кровью глазами и щеками ходит перед строем, собираясь с мыслями.

Перед строем маленький, сморщенный с тяжеленного похмелья матрос Судорогин, зам нависает над ним несокрушимой глыбой.

Вопрошает громовым голосом:
- Что! Голова болит! Пить хочется!
Судорогин весь еще больше сжался и молчит. И страшно ему и муторно.
- Отвечать! Твою!!!..., когда спрашивают!
- Так точно - блеет Судорогин.
И тут апофеоз, выстраданное, на большом подъеме и с невероятной экспрессией:
- Это чувство мне знакомо!!!
Все упали, можете себе представить, что творилось с экипажем!
Прочитано 6035 раз

Пользователь