Пятница, 24 Март 2017

Мамба Лупоглазая (байка радиотехническая) Николай Черкашин

Опубликовано в Смешные истории, правдивые и не очень Вторник, 04 Август 2015 14:03
Оцените материал
(2 голосов)

(Продолжение «Инородного тела»)

За сутки до ухода подводной лодки из порта помощник командира Федор Рудаков успел выбраться в Луанду, и вернуться из города с коробкой размером с «тревожный чемоданчик». Коробку он открыл в своей каюте и показал приобретение только соседу по жилому отсеку – механику и еще доктору.


- Что это?! – В один голос воскликнули мех и док, разглядывая в пластиковом террариуме метровую змею с выпученными глазами.


- Это мамба лупоглазая – змеевидная безногая ящерица. – Гордо пояснил счастливый мамбовладелец. – Она у меня будет тараканов жрать.


О, лучше бы Федя не произносил этого слова вслух – «мамба»! Но оно само собой сорвалось с языка и теперь намертво прикипело к помощнику до конца службы – Мамба!


- Федя, а вдруг она ядовитая? – Озаботился механик.


- Это же ящерица. Вот смотри!


Федя оглушил ближайшего пробегающего таракана и просунул его на пальце в террариум. Длинный раздвоенный язык выскользнул из пасти мамбы и слизнул угощение.


- Вот, видели! Она будет у меня в каюте жить, заодно и секретную часть охранять. Ну, и спецпаек тоже.
Помимо библиотеки секретной литературы в каюте помощника хранились и деликатесы, которые в сухой провизионке быстро бы исчезли: коробки с бутылками вина, пайковые шоколадки, банки с таранькой, консервы «судак в томатном соусе», твердокопченая колбаса и многое что еще. Теперь все это было под надежной охраны страшной на вид змееподобной мамбы, а в натуре безногой ящерицы. Федя, как требует того Корабельный Устав, испросил у командира «добро» на заведение животного, то есть мамбы. Командир нехотя разрешил, как сердце чуяло – не к добру «добро», от добра добро не ищут. Конечно же, слух о новом члене экипажа прошел по всем отсекам, но лицезреть мамбу довелось весьма ограниченному кругу лиц из числа офсостава да еще приборщику каюты старшине-секретчику Клименко. Свою небольшую каюту Федя загерметизировал сам, то есть забил все щели и отверстия в фанерных переборках, через которые могла бы ускользнуть безногая ящерица. Во время сна хозяина мамба выпускалась из террариума для охоты на тараканов. Теперь Федя мог спать спокойно, не опасаясь проникновения «стасиков» в ноздрю или в ухо. Каждое утро он спрашивал доктора:


- Ну, что?! Поубавилось тараканов?


- А я их что – считаю? – Пожимал плечами доктор.


Но Феде казалось, что с появлением безногой ящерицы шестиногих рыжих тварей стало заметно меньше. Все было хорошо, когда лодка шла в надводном положении. Мамба сильно укачивалась и не проявляла особой прыти, прикидывалась шлангом и перекатывалась из угла в угол. Правда, от угощения тараканами не отказывалась, но ловила их пассивно – только самых наглых, которые приближались на длину выброшенного языка. Однако с погружением корабля, когда качка прекратилась, мамба снова обрела живость. Да такую, что улизнула из каюты помощника! О том, что мамба пустилась в бега, Федя никому не сказал. Понадеялся, что тропическое животное само сдохнет в железных джунглях лодочной машинерии. А оно не сдохло.
Первым увидел сбежавшую змеюку боцман. Он нес вахту на рулях глубины и, поглядывая на глубиномер, держал ровно 100 метров. При очередном взгляде на циферблат он увидел другой взгляд – пристальный взор змеи, которая смотрела на него из-за круглой коробки прибора. Боцмана в детстве кусала гадюка, он панически боялся змей, страдал скрытой серпентофобией, и потому отшатнулся от обвитого рептилией глубиномера так, что упал с разножки, на которой сидел и выпустил манипуляторы рулей глубины. Лодка тут же пошла на еще большую глубину, набирая дифферент на нос, и если бы не реакция вахтенного офицера, который вовремя успел перехватить манипуляторы, неизвестно, к чему бы привело свободное ныряние субмарины. Никакой змеи вахтенный офицер не увидел, как не убеждал его в том боцман, снял его с вахты и отправил к доктору.


Вахтенный офицер все же вынужден был поверить боцману, когда, зайдя в гальюн по большой нужде, увидел, сидя на унитазе, как из сплетения кабельных трасс на него внимательно глядят большие змеиные глаза. Он никогда не слышал про лупоглазых безногих ящериц, принял мамбу за удава или кобру – у страха глаза велики! – и от спазма сразу всех органов, надолго лишился возможности ходить по большому. Доктор поставил ему диагноз – дисхезия ректальная и выдал слабительные таблетки. Но это не освобождало минера от несения вахтенной службы.


Но самая опасная встреча с мамбой случилось у старшины команды электриков Дрынова. Заметив в полутьме трюма свисающий из пучка проводов конец, он решил срастить его с обрывом. Но едва он взялся за «кабель», как был поражен мощным электрическим разрядом. Дрынов, бывалый электрик, битый токами всех частот и напряжений, уверял потом, что его «вольтануло» на все триста, а то и более вольт. Об электрических скатах и угрях мичман Дрынов слыхивал, но чтобы змеи били током, о такой подлянке он и не подозревал.
В этот же день, как назло, в кают-компании во время обеда мамба сорвалась откуда-то сверху, из-за хирургических софитов, шмякнулась рядом с тарелкой командира, стремительно проползла по скатерти, соскользнула со стола и юркнула в открытую аккумуляторную яму. Два электрика, которые там работали, получили сильную психическую травму: один три дня заикался, другой три ночи страдал энурезом.


- Федор Борисович, эта ваша мамбовошка проскакала сейчас по столу? – Поинтересовался командир, поигрывая желваками.


- Моя. – Кротко согласился помощник. И командир взорвался:


- Развели тут, понимаешь, мамбарий! Не корабль, а плавзверинец! Мы, между прочим, выполняем задачу государственной важности! Мы с ядерным оружием ходим, а тут ваша манда лупоглазая шастает!


- Мамба. – Деликатно поправил командира доктор.


- Один хрен! А если она цепь торпедной стрельбы замкнет?! Вы подумали об этом?!


- Да ее крысы сожрут! – Попытался обнадежить командира помощник.


- Не сожрут! Она под напряжением. Корма много. Еще и размножится, сволочь.


- Без самца?! – Уточнил доктор.


- На хрен ей самец? Она может уже, как это сказать, брюхатая. Отложит яйца, и пойдут мамбамята гулять по всем шхерам.


- Они яйца не откладывают, они живородящие. – Заметил, между прочим, доктор.


- Ну, вот я и говорю – живо народит нам! Док, ты же знаешь - тараканы, крысы, гады всякие - это по твоей части.


- Дератизация по моей, а борьба со змеями – это другая профессия.


- Где дератизация там и дегадизация! Приказываю, изловить гада и уничтожить!


Приуныл доктор, но на выручку пришел механик.


- У меня в команде трюмных матрос Назарбердыев есть, туркмен, на «гражданке» змееловом был.


- Давай его сюда! – Оживился командир. – Живо!


Матроса Назарбердыева извлекли из трюмов, переодели в чистую «разуху», и привели в кают-компанию. Командир с трудом попытался сделать доброе лицо, но оно все время принимало привычную маску власти и недовольства.


- Ну, что, сынок, змей ловил?


- Лавыл, товарищ командыр.


- Излови нам нашу змеюку, Назарушка! Десять суток отпуска дам. Ты откуда родом будешь?


- Из Мары.


- Вот туда и поедешь: пять суток туда, пять обратно и десять дома. Яхши?


- Яхши!


Механик тут же провел инструктаж:


- Возьмешь у электриков диэлектрические перчатки, коврик резиновый, а то током шибанет.


- Ни нада перчатка. Я ее так возму.


- Кувалда нужна? Нет… Молоток пригодится. Бей ей сразу между глаз.


- Ни нада кювалда. Ни нада малаток. Я ее так возму. Знаю как.


Назарбердыев соорудил из сетки нечто вроде сачка, взял у доктора самый большой пинцет и отправился на охоту в четвертый – жилой отсек. Мамба лупоглазая появлялась чаще всего именно там – поближе к камбузу, мичманской кают-компании, к каюте помощника. Жаркая влажная атмосфера, должно быть, напоминала ей родной африканский климат. Коки-змеененавистники пытались прибить рептилию чумичками, но только погнули ручки своих черпаков. Уж очень увертлива была. Кипятком пытались ее шпарить, но ошпарили при этом проходившего мимо боцмана, за что и пострадали.


По межотсечной трансляции командир объявил:


- Внимание! Осмотреться в отсеках! При обнаружении змеи типа мамба немедленно сообщать матросу Назарбердыеву!


А доктор напечатал на машинке «Инструкцию по обращению с рептилиями типа мамба лупоглазая.


1. Не прикасаться к животному руками и другими частями тела во избежание электрошока.


2. При появлении животного не делать резких угрожающих движений.


3. Не издавать громких звуков (не материться)»
Мамба мерещилась везде и всюду, во всех отсеках, трюмах, каютах, рубках, выгородках и даже в распредщитах. Люди стали реже пользоваться гальюном, что очень обрадовало механика, так как теперь можно было экономить сжатый воздух на продувании баллонов гальюна. И вообще, как выразился старпом:


- Личный состав какой-то мамбанутый стал! Шарахается от каждого шланга.


Замполит провел партсобрание на тему «Повышение бдительности в отсеках и передовой роли коммунистов в непредвиденных ситуациях». В отсеках запестрели «боевые листки»:


«Мамба не пройдет!» «Остановить лупоглазую смерть!» «Утроим бдительность в отсеке! «Поставим прочный заслон всяким гадам!»


Впрочем, у зама были свои счеты с рептилией. Проникнув в его каюту, где на столе сох только что любовно вычерченный «Экран соцсоревнования между боевыми сменами», мамба размазала свежую тушь да еще оставила на «Экране» жидкий след на подобии птичьего.


Зато в кают-компании, где на пятом месяце плавания воцарилось глухое молчание, появилась свежая тема для общего разговора.


- Хорошо бы нам мангусту завести! – Размечтался доктор. – Она бы ее враз уконтропупила.


- Мидчелисты видели сегодня, - рассказывал механик, - как на мамбу напала крыса. Вольтануло так, что крысу отбросило на полметра. Без чуйств!


- А где она электричество берет? Сама что ли вырабатывает?


Начальник радиотехнической службы старший лейтенант Федоров, человек энциклопедического интеллекта, пояснял:


- Все змеи хорошо отражают радиоволны, и чувствуют их. Более того, змея – это кусок провода, который становится приемной антенной, согласованной по длине с диапазоном излучаемых нами радиоволн. На приемной антенне длиной в 1 м, расположенной в двух метрах от антенны передатчика, может наводиться пиковое напряжение в сотни вольт. Это напряжение зависит от того, в каком направлении расположена змея по отношению к антенне. Если параллельно – максимум, под углом или перпендикулярно – напряжение резко падает.


- Так ты хочешь сказать, что она у нас тут намагнитилась? – Изумился доктор.


- Не намагнитилась, а подзарядилась, как хороший конденсатор. Каюта помощника граничит с рубкой радиотелеграфистов. Вот там она и нахваталась вольтов.


Матросы, узнав, что за поимку мамбы можно заработать десять суток отпуска, принялись с большим энтузиазмом выслеживать рептилию, заманивать ее во всевозможные самодельные капканы и ловушки, расставляя их в укромных местах. Но в один из капканчиков, переделанного из мышеловки, угодил палец электрика, и старпом запретил вольную охоту на вольную тварь.


Однако, туркмен-змеелов едва не поймал мамбу. Но она, как истинная ящерица, отбросила хвост и убежала. Обескураженный Назарбердыев отнес шевелящийся хвост доктору.


- Ну, считай, что пару суток отпуска ты уже заработал. – Сказал док. – Осталось добыть еще кусок мамбы на остальные восемь.


Хвост он отнес к помощнику в каюту.


- Забирай свой ЗИП!


- Не возьму. Некомплект.


- Бери, бери... Хвост регенерирует и у тебя будет комплект - новая мамба.


Федя посмотрел на него, как боцман на змеюку. Новую мамбу он явно не хотел.


Чаще всего мамба появлялась в четвертом отсеке, где камбуз, боцманская выгородка, каюта помощник, рубка радиоразведчиков и кают-компания мичманов. Заметили, что лупоглазая всегда маячит над верхней койкой, где спит баталер мичман Козловский. Его храп – тонкий и переливчатый, напоминал свиристение цикад. Мамба шла на него, как змеи на рожок заклинателя. Тогда обитатели старшинской решили отловить мамбу на живой манок. Уложили Козловского в койку и стали ждать с рогатками наготове. Однако тот чего-то боялся и никак не хотел засыпать. Тогда боцман стал петь ему под гитару колыбельную:


Спят усталые акулы,
Крысы спят.
Тараканы под подушкой
Шебуршат.


Боцман спел все известные ему колыбельные песни, но баталер ворочался с боку на бок и издавать манящие мамбу звуки не хотел. В убаюкивающей песне появились угрожающие нотки:


За день все устали очень,
Закрывай Козловский очи.
Не то мамба приползет
И чегой-то отгрызет…


Но Козловский под такую колыбельную и вовсе засыпать не хотел. Тогда дали ему таблетку димедрола. Уснул, страдалец. Захрапел. Тут и мамба приползла послушать нежные рулады. Старшина команды мотористов изготовился к бою. Змеюка приподняла в экстазе голову. И тут ей -из рогатки - шарах! - стальной скобочкой! Не в глаз, а в бровь мичману Козловскому. Тот вскочил и взревел от боли. По счастью, глаз остался цел, а бровь доктор заклеил пластырем, отчего баталер стал походить на одноглазого пирата. Боцман спел ему в утешение любимую песню старшинской кают-компании:


Дорогой кормилец наш, сокол одноглазый.
Ты смотри на абордаж попусту не лазай…


Вину за разбитую бровь свалили на мамбу.


- Это она, сволочь, тебя цапнула. Не так храпел, ей не понравилось.


После такого объяснения мичман Козловский вообще спать перестал. А мамбу возненавидел больше всех. Но есть же справедливость на белом свете! Именно ему удалась изловить неуловимую рептилию. Точнее она сама попалась – залезла в пластиковую бутыль, на дне которой оставалось немного воды. Пить, голубушка, захотела… Ликующий баталер доставил мамбу в центральный пост и предъявил командиру.


- За борт при первом же всплытии! – Распорядился тот. И бутыль с пленницей поставили в один ряд с мешками, где был собран мусор для выброса в море. Но сначала мамбу пронесли по отсекам и каждый смог заглянуть в лупоглазые глаза хвостатой террористке.


- Ты, смотри, какая гнида!


- Током бьется, зараза!


- Акулам на прокорм пойдет!


На вечернем всплытии бутыль с мамбой подняли наверх и поставили в ограждении мостика. И вот тут-то командир получил доклад, после которого сразу же забыл и про мамбу, и про маму, и про все свои проблемы. Старший лейтенант Федоров сообщил, что станция «Накат» вышла из строя. Сгорел блок в радиоустройстве, которое обнаруживает работу самолетных и всех прочих радаров, пытающихся нащупать подводную лодку на поверхности моря. «Накат» - очень важный агрегат! Заметил метрист отметку чужого локатора, тут же докладывает командиру: «По пеленгу такому-то работает самолетная РЛС. Сила сигнала – два балла». Командир мгновенно принимает решение: «Все вниз! Срочное погружение!» Лодка уходит на глубину, пережидает опасность, а потом снова всплывает, чтобы подзарядить ночью аккумуляторную батарею. Самолеты патрульной авиации США типа «Орион» кружили над Средиземным морем каждую ночь, выискивая всплывшие на зарядку советские подводные лодки. И не дай Бог, оказаться замеченным! Тут же полетят в воду РГБ – радиогидроакустические буи, которые обвехуют лодку, как красные флажки загнанного волка. А на их сигналы придут «охотники», противолодочные корабли «супостата» и уж они-то не дадут ей скрытно уйти под воду, будут вести ее над водой и дожидаться неизбежного всплытия на зарядку аккумуляторной батареи. Такая игра в кошки-мышки кончается для командира весьма плачевно. По возвращении в базу его снимают с должности «за потерю скрытности». Ну, а в военное время без «Наката», который позволял обнаруживать самолет или корабль с работающим радаром аж за 70 километров, и вовсе крышка. Так что было отчего командиру прийти в горестное отчаяние, поминая всех, кто причастен к замечательному агрегату и к его поломке. Тем более, что лодка находилась в самом логове 6-го американского флота – в Тирренском море, и клятые «Орионы» летали над ним и вдоль, и поперек, и в мелкую клетку.


- Товарищ командир! – Встревожился помощник Федя – он стоял на мостике вахтенным офицером. – Работает локатор!


- Ты, что ясновидящий? – Мрачно поинтересовался командир.


- Не могу сказать по какому пеленгу, но локатор работает. Смотрите!


И Федя приподнял пластиковую бутыль, в которой билась мамба лупоглазая. Она свивалась в кольца, вибрировала мелкой дрожью, делала стойку.


- Это она на облучение реагирует. Я проверял! На все доклады метристов она реагировала именно так. И, судя по всему, сила сигнала довольно высокая – балла три.


- Стоп зарядка! Все вниз! Срочное погружение!


Подводная лодка ушла на сто метров под воду, и, переждав патрульный самолет, снова всплыла на зарядку. На сей раз бутыль с мамбой поставили прямо на планширь и все внимательно следили за поведением рептилии. А та мирно дремала, свернувшись в три кольца. Прошло полтора часа, и мамба вдруг вздрогнула, забилась, запрыгала.


- Стоп зарядка! Все вниз! Срочное погружение!


Так повторялось еще четыре раза. И только под утро, когда удалось основательно подзарядить энергоресурс, подводная лодка благополучно ушла на рабочую глубину. Акустики доложили, что горизонт чист, а это означало, что скрытность удалось соблюсти. Соблюсти, благодаря мамбе и ее наблюдательному хозяину. Рептилия получила полную амнистию. Более того, старший лейтенант Федоров и вся его радиотехническая служба преподнесли мамбе целый пакет наловленных тараканов. Станцию «Накат» ввели в строй, и боевая служба продолжалась уже без «мамбометра». Ради интереса бутыль с рептилией поднимали по ночам на мостик и смотрели, совпадает ли поведение «лупоглазика», как теперь стали называть африканское чудо, с докладами метриста. Оказалось, что мамба опережала обнаружение работающего локатора на минуту и более. Она чувствовала чужое облучение более остро, чем «Накат».


Судьба мамбы покрыта мраком неизвестности. Одни говорят, что она все-таки сдохла, не выдержав жизни в мощных электромагнитных полях корабля, и ее торжественно похоронили в море, записав в вахтенный журнал координаты точки погребения. Другие утверждают, что мамба дожила до Полярного и там ее передали в живой уголок подшефной школы №1.


Точно известно, что матрос Назарбердыев был отпущен домой в отпуск на десять суток, и привез из Мары командиру в подарок мешочек урюка и парварды – местных конфет вроде подушечек.


Такая вот парварда с мамбой!

Прочитано 2517 раз

Пользователь